Полка. О главных книгах русской литературы. Том 2

Все они, точно мертворождённые. Меня страшит, что они внесут в литературу ту же мертвечину, какая сидит в них самих.

Тяга к страданию — неотъемлемая часть человеческой природы, приносящая людям не только горечь, но и наслаждение.

Какова жизнь, такова и поэзия.

Преступления в романах Достоевского — это жизненная постановка религиозно-этической проблемы. Наказание — это форма её разрешения.

Семья — это не лотерея, в которой может повезти, а путь навстречу друг другу с негарантированным результатом.

Это абсурдная логика, но она-то здесь и необходима.

Совершать поступок можно по-разному, между тем поступать правильно можно только одним-единственным способом.

Если человек не следует таинственно-радостному зову, звучащему в его душе, если он робко проходит мимо величайших радостей, уготованных ему жизнью, кто же виноват, что он гибнет в страхе и муках?

Если сокращённо выразить то, что действительно сказал в своём романе Л. Н. Толстой, мы получим чудовищную формулу: никто из этих людей не виновен и не заслуживает отмщения, но всё же некоторым «Аз воздам».

Брак — единственная форма отношений, позволяющая жить в согласии с собой и общественным мнением.