Корабли Старого Города

Чаровница Ирина Сабурова околдовала меня еще в прошлом году своими волшебно-грустными рассказами, прочитанными в Сочельник в качестве святочных. Не меньше очарования в романе "Корабли Старого города". Как и большинство произведений Ирины Евгеньевны, "Корабли Старого города" - это роман-шкатулка, то есть в самом произведении содержится еще одно - полусказочное. Это пьеса "Корабли", которую пишет и ставит в театре героиня романа, Надежда Бей-Тугановская, и в которой слышатся явные отголоски творчества Метерлинка. Пьесу "Корабли" саму по себе нельзя назвать сильной, но не сильна она и по сюжету романа.

Кто-то сочтет Надежду-Джан чересчур мечтательной, чудачкой, но мне она была интересна - от первой и до последней странички. Иногда я ее жалела, иногда она была непонятна, пару раз - была близка к тому, чтобы начать раздражать, но чаще - она вызывала самые теплые чувства. То есть она воспринималась как живой человек, даже сейчас не могу отделаться от ощущения, будто я их всех знаю лично: чудную Джан, несчастную Веронику, нежную Катышку и очаровательного Лаврика, размазню-Бея и балеринку Инночку, искрометного дядю Кира и его набожную Ладушку, сентиментальную Куклу и обезумевшую Звезду, обольстительного Нагаева и омерзительную Верескову. Быть может они все так реалистичны оттого, что образы списаны с живых, с друзей и знакомых самой Сабуровой. Давно их всех нет в живых на земле, но на страницах книги - вечны и живее многих современных, скучных.

Теперь, когда роман прочитан, шкатулочка открыта, для меня началась новая увлекательная игра под названием: угадай прототипа. Да, конечно Джан = Ирина Сабурова, а Бей= Перфильев, тот самый, Перфильев, который написал стихи для танго "Ах, эти черные глаза". Узнаются и другие: семья Девиер - семья Якоби, а мерзкая Верескова - Кира Верховская, на чьей совести не один десяток доносов и не один десяток жертв нквд. Рискну предположить еще, что князь Нагаев - собирательный образ, списанный с братьев-князей Енгалычевых. Многих можно найти на фото и сопоставить с образами, созданными воображением при прочтении.

Отдельное место, быть может, самое главное в романе, занимает ее величество Рига, старый город. Как любила Ригу Сабурова! Читая "Корабли..." невозможно не влюбиться в Ригу заодно с автором. Вся сказочность, магия, притягательность старинных узких улочек, будто кукольных домиков, стареньких магазинчиков, утопающих в садах окраинных домов... Когда поеду в Ригу - непременно перечитаю роман еще раз. Впрочем, даже если в Ригу не поеду - роман все равно будет перечитан еще, ведь я уже немного скучаю по его героям.

Не может Ирина Сабурова обойтись и без праздничного очарования - оттого так милы мне были ее святочные истории. В "Кораблях старого города" времена года много раз сменяют друг друга и всегда читатель это чувствует: от страниц веет то весенней пасхальной свежестью, напоенной сиренью, ландышами и ванильными куличами, то начинает доноситься летний ветерок рижского взморья, то вдруг будто не страницу листаешь, а поднимаешь с земли хрусткий осенний кленовый листик и так хочется поскорее в тепло. Рождеству, любимому празднику автора, посвящены целые главы. Это всегда - сказка и волшебство, даже в самые горестные года. Нет, это совсем не пошлый советский новый год с оливьешечкой и водочкой, это исконные традиции северо-западной Руси с примесью рижского католического очарования. Рождество приходит в дом Грушевских и Бей-Тугановских, а страницы книги будто пахнут хвоей, морозом, имбирно-мятными пфефферкухенами, теплом восковых свечей. Так оно все и должно быть у русских, до чего же все опошлили советские!

И так становится одновременно тепло и горько от этого романа. Ведь была Россия на Балтийском берегу тогда, настоящая Россия, белая, почти царская, хоть и без царя... И никакой ненависти, никакого отторжения, никаких трений между русскими и латышами, все как-то спокойно и мирно уживались, даже не вникая в политику. Но пришли эти, с красными звездами, со своими кровавыми флагами, всё испортили, тысячи, и русских, и прибалтов - уничтожили, погубили, протоптались по городам, изрядно разграбили... Доигрались до того, что входящих в город в 1941 немцев ждали как Пасху - вот войдут немцы и быть может удастся еще вызволить из тюрем родных, близких, тех, кто еще не отправлен в Котлас - мечтали в едином порыве рижане, хлебнувшие "светлого будущего"... А потом, в 1944 Рига попрощалась с русскими. Третьего прихода большевиков в Старый город те, кто их уже видел в 1919 и в 1940, ждать не стали - Германия, США, Канада, Аргентина и даже Марокко стали новыми странами для русских рижан, для тех, кто навсегда покинул Старый город...