Изумрудная муха

На подобных формулах основывалась вся житейская премудрость Елизаветы Ивановны, и она искренне полагала, что, пользуясь ими, можно жить-поживать как за каменной стеной, у Христа за пазухой, в почёте и уважении, не кладя никому палец в рот, но и своего не упуская, голенький — ох, а за голеньким Бог, слово серебро, а помалкивать лучше, так, глядишь, и проживёшь свой век, ни в чём не сомневаясь и никогда не ошибаясь.

В их семье старые вещи не выбрасывали, а мастерили из них что-то новое, изобретательно комбинируя и подбирая лоскуты в тон.

Старость всех уродует. Лишь бы голова была светлая. Возможно, испортился характер, но болезнь делает человека раздражительным.

Ей редко доводилось бывать за городом, а подмосковную природу она любила, как любят старых друзей, которых всё собираются навестить, да как-то недосуг. Друг всё равно никуда не денется. Держат дела, заботы, лень или усталость. И такое ёмкое слово — обстоятельства. Слово-отговорка на все случаи жизни.

Ее отдел преимущественно состоял из женщин разных возрастов, судеб и характеров. Коллектив сложился давно, все друг друга знали и друг о друге тоже — многое, дружили, ссорились, мирились, сплетничали, сочувствовали, помогали, соперничали, завидовали, хвалили, обижались, подсматривали, передразнивали, наушничали, выдвигали, осуждали, критиковали, высмеивали, подслушивали, подражали, но в целом вели себя более или менее интеллигентно, как и подобает образованным женщинам и мужчинам.

Русский человек — он как медведь, долго спит. А как допечёт кто, проснётся — тут уж всем несдобровать.

... Руфина, олицетворявшая собой новое, свободное поколение, пламенный борец за светлое будущее… Прекрасное, светлое будущее, в котором не будет ни стяжательства, ни насилия, ни лжи, ни… Но… Вот именно, моя дорогая. Мы-то знаем, что ждало этих пламенных, этих несгибаемых идеалистов… Террор, крах идеалов, смерть… Вместо мечты о прекрасном будущем… Мы тёртые калачи, всё это видели, многое пережили. Не понимаю, что сейчас у нас в стране делается…

Люба знала, что у мамы неприятности в театре, но зачем она из-за этого обижала своих — Люба никогда понять не могла.

Грянул 1953 год, пережили и это, но жить продолжали настороженно, не ожидая ничего хорошего.