— Давайте договоримся, чтобы впредь не возникало недоразумений. Всегда! Слышите? Всегда предупреждайте, куда отправляетесь и сколько будете отсутствовать. Иначе попрошу Игната Александровича, чтобы приставил охрану. Шагу не ступите без сопровождения. Пора привыкать к тому, что отныне вы себе не принадлежите. Вы заботитесь и защищаете ближников, членов рода, наш долг ответить тем же.
— Ну-у, — засопела, разумом понимая правоту помощника, но так не хотелось отчитываться за каждый шаг, — формально я еще не глава, пока не достигну совершеннолетия и не пройду вторую инициацию.
— Вот! Для того, чтобы выросла и вступила в законные права наследования, необходимо выжить, — припечатал таким тоном, что сразу спорить расхотелось.

Сложно выразить словами процесс, понимание которого приходит на интуитивном уровне. Зато я увидела, как происходит наложение родовой печати. Ведущий маг направлял потоки, концентрируя их в левой височной части головы, а магия самостоятельно формировала узор, копируя структуру энергетических линий главы рода. Новая печать как бы заявляла миру: этот молодой маг со мной одной крови, и ему дозволяется впредь приходить сюда самостоятельно и черпать энергию из бездонного колодца. Выходит, в проявлении одинаковой метки у членов рода нет заслуги древних магов. Рисунок каждого источника индивидуален, как отпечаток пальца, стихия оставляет его на том человеке, кто выдержал испытание.

— Знаешь, — Игнат медленно высвободился из объятий невесты и подошел ближе. Припал на правое колено, чтобы оказаться на одном уровне, — иногда меня терзают сомнения, что мы выстоим в борьбе против Шумского. Но в такие минуты, как сейчас, я верю — только тебе под силу одолеть нашего врага. Посмотри на Лизу! Именно так ведут себя девушки, попавшие в беду — ждут помощи и истово верят в защитников. А ты… будто из камня. Не ведаешь страха и не чувствуешь усталости. И поэтому я служу тебе, а не наоборот.

Пристальный взгляд Демидова выдержать было непросто. Он давил мощью, требовал признать главенство, склонить голову перед сильнейшим. Вот только сила князя едва теплилась в теле. Ее потоки забивали амулеты, из которых больше половины несли в себе целительские конструкты. Маги земли сильны в своей стихии, будь то сама земля, природа или же минералы. Судя по преобладанию натурального камня в интерьере кабинета, старый князь черпал силу именно в них. Малахитовая столешница, мраморный пол, статуэтки из оникса и янтаря. Фальш колонны из белого камня… точно! Белый камень взят из забелинских карьеров.

— Господи! Кого из тебя вырастил этот солдафон? — пробормотал себе под нос, но недостаточно тихо — я расслышала.
— Человека, который до последнего вздоха будет сражаться за семью, отстаивать честь рода, — пожала плечами. — А вы разве не сделаете того же ради близких?
— Сделаю, конечно, — поспешно ответил Демидов. — Но мне и положено быть защитником, думать о благополучии рода, заботиться о процветании. У женщин другое предназначение. Они созданы для любви, домашнего уюта и рождения детей.
— Исключения из правил случаются, не так ли? — намекнула, что неважный из парня защитник вырос. Но, как обычно, собственные недостатки люди не замечают.
— Глядя на вас, охотно в это верю, — парировал молодой человек, — мы пришли, прошу!

— Непременно, я распоряжусь, — настроение у княжеского отпрыска заметно улучшилось, даже шутить начал, — а холоп-то вам зачем?
— Пыточную хочу опробовать, — мило улыбнулась и захлопала глазками. А княжич подавился воздухом и закашлялся. Превозмогая брезгливость, подошла, постучала по спине и вежливо поинтересовалась. — Подавились, да? Ничего, это бывает. На этот раз обошлось, — подмигнула Веньке, вытаращившемуся на меня, как на монстра.
А что они хотели? Эту семью я терять не собираюсь и обижать их никому не позволю.

— Иди сюда, милая. Нельзя так деда эксплуатировать, ему нас сегодня на праздник везти. Кушать хочешь?
— Деда? — малышка услышала новое слово.
Схватывала Юленька все на лету и понимала, что правильно, а что нет. Однако с детской непосредственностью игнорировала правила, которые ей не нравились, делая вид, что не понимает.
— Де-еда, — повторила малявка и хитро улыбнулась. — Деда, катаца! Лосадка!
Гаврила и так души не чаял в ребенке, а тут поплыл, когда его дедом назвали. По факту, он станет им, когда Лиза и Игнат поженятся, но это на бумаге. А когда ребенок сам к тебе тянется и отвечает искренней любовью, тут уже никто не устоит.