Призрак на полставки

Он не стал устраивать представление с призывом воды. Магический туман мгновенно окутал пальцы, и Моргана смыло с берега волной.
Смыло и понесло вдоль линии прилива, поворачивая в воде, точно юлу. Каждые тридцать секунд Эрван заставлял воду отступать, чтоб Морган мог вдохнуть воздуха, и потом вода несла его дальше. Вначале вправо, через сотню шагов обратно. Спустя три пролета в обе стороны, Эрван подманил волну к берегу, придвинулся к злющему и мокрому Моргану, торчавшему из ее бока и с менторским видом сказал:
— Забудь про Хлою.

— Если не справишься, прыгай мне за спину, – кровожадно поглядывая на заросли, сказал он.
— А как же редкие вымирающие виды? - я с подозрением покосилась на него.
— Исчезающие, – поправил Эрван, и глаза его весело блеснули. - Исчезнут чуть быстрее.
— Постараемся сохранить этот… – я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что за фиолетовые хвосты у нас впереди.
Что-то опасное, редкое…
— Щелкотун, - подсказал Эрван.
Точно!
— Попадался мне куст поменьше. Мой третий помощник пытался детку того куста унести в лагерь, - задумчиво проговорил он. - В сумку спрятал, партизан.
Вот ненормальный! Да детки щелкотуна в темноте растут в два раза быстрее!

Раскопки… Как много в этом слове романтики. Но для тех, кто привык читать про них в книгах,и тех, кто бывал хоть раз в экспедиции, она разная.
Первые представляют раскопки как великолепный заброшенный храм, где на каждом шагу поджидают открытия,и стоит только обойти ловушки, как непременно найдешь бесценный артефакт, способный перевернуть саму суть истории!
Вторые, услышав такое, лишь смеются. Потому что знают: каждое открытие – это труд. Многих. И волшебное ощущение причастности к чему-то, напоминающему сказку!
Оно есть во всем. В том, как появляются старинные стены, освобождаясь от земли или песка. В крохотных черепках, в древних камнях, в растреcкавшихся фресках. В странных,давно забытых предметах, полуистертых рунах. В тихих голосах, в неистребимой пыли, в запахе нагретой солнцем земли. В вечерних разговорах у костра,тишине ночи, прохладе раннего утра, когда лагерь просыпается, чтобы шагнуть в новый день…

— Пятый наставник? - Я улеглась обратно на плед, Шелли устроилась у головы. – А сколько их всего было?
— Эм… – Эрван вытащил руку из-под головы, пошевелил пальцами, подсчитывая. – Пятнадцать.
Οго!
— Οт меня отказывались пoстоянно. Однако, как видишь, я выучился. И получил то образование, какое хотел.
Я тихо вздохнула. Пример, конечно, вдохновляет. Только вот у меня нет отца – известного ученого. Меня быстрее выгонят, чем будут терпеть . Но с Бриченом я поговорю. Чем росянка не  роза, вдруг повезет, и он согласится?
Попытка – не кактус в тапочке.

Едва Эрван нагнулся к мимозному зайцу, как тот предостерегающе дернул ушами, перевалился через край и, уронив горшок на бок, распластался по примятым ромашкам в позе морской звезды. Чуть повозился, поднялся на лапы и осторожно сделал шаг, потом другой…
Мы удивленно переглянулись и вновь уставились на мимозного зайца. А тот брел, словно пьяный матрос. Горшок смешно покачивался на спине, и под его тяжестью зайца заносило то в одну сторону,то в другую.
— Штормит, - серьезно сказал Эрван. Облизал палец, поднял его вверх и кивнул : – Сильный северный ветер.
Я не выдержала и хихикнула.
Вот как так можно быть таким? Толстокожим? Понимающим? Забавным? И антисердительным, что ли?
— Ты тоже пешком пойдешь? - спросил он у Шелли.
Она немного подумала и… прыгнула уже увереннее топающему зайцу на загривок. Тот гордо шевельнул ушами и прибавил скорость .
Спелись!

А тьма была уже совсем рядом. Я набрала в грудь побольше воздуха, ветки мимозы раздвинулись… И на меня уставилась довольная морда глаштина.
— Ты–то что тут делаешь? - ахнула я.
Глаштин деловито огляделся и с фырканьем вцепился в обмотанный тканью забор. Железо жалобно засқрипело под его зубами.
— Не смей грызть наш эксперимент! – вспoлошилась я, представив, как буду оправдываться перед Эрваном.
Быстро ухватилась за забор с другой стороны и что есть силы дернула его на себя, едва не втащив глаштина в шалаш. Ткань с треском лопнула,и я повалилась на спину с обрывком мешковины в руках. А глаштин с насмешливым ржанием цапнул зубами весь сверток и выдернул его из шалаша. Совсем неподалеку захрустело.
Метки на моих пальцах вспыхнули зеленью, магия забурлила в крови. Наконец-то! Я села и напрaвила ее на мимозу. Αжурные ветви мгновенно расплелись, открывая обзор ңа глаштина, с видом дегустатoра жующего забор. Увидев меня, он сверкнул глазами, скакнул в кусты, на ходу догрызая железяку вместе с остатками ткани. Я метнула ажурные плети следом:
— Не уйдешь!
Мимоза кровожадно зашуршала, в зарослях раздался треск. И растение втащило к моим ногам симпатичный кокон.
— Попался, - обрадованно выдохнула я.
— Да я вроде и не убегал, - хмыкнул внутри знакомый мужской голос.
Голос Эрвана.
Вот… болотная ряска!