Мой любимый герцог

Третий был как раз тот, кто им был нужен, – влиятельная персона. Его шляпа была низко надвинута, наполовину скрывая лицо, а хорошо сшитое пальто придавало его осанке особую стать: у него были скорее плечи атлета, а отнюдь не благородная сутулость. В движениях мужчины сквозила спокойная, властная уверенность, которая выдавала в нем хозяина жизни.

Аннабель язвительно скривила губы. Всякий раз, встречаясь со своим отражением, она видела лишь свои зеленые глаза. В них не было восторженного блеска юной дебютантки, а отсутствие наивности во взгляде защищало ее от интрижек гораздо лучше, чем несколько увядшая внешность. По правде говоря, меньше всего на свете ей хотелось снова попасть в неприятности из-за мужчины.

В оправдание Аннабель общество в лице некой леди Люси Тедбери привлекло ее внимание лишь потому, что предлагало стипендии нуждающимся девушкам-студенткам, а вовсе не потому, что она интересовалась политикой. Однако можно с уверенностью утверждать, что в списке прегрешений по шкале Гилберта «борьба за избирательное право» будет немногим лучше «скандальной любовной интрижки».

Из всех типов мужчин, с которыми Аннабель умела управляться, «невежественный, но самодовольный» был не самым сложным.

Лицо Монтгомери стало до смешного растерянным. Он взглянул на девушку, и она поняла, что его порыв согреть её застал врасплох их обоих.

Из-за неё он забывал о своём положении, подчиняясь лишь первобытным инстинктам и низменным прихотям, благодаря которым, однако, он и ощущал себя мужчиной в полной мере.

Но ты уже и так знаешь греческий и латынь в необходимых объёмах, и уж конечно, даже больше, чем требуется женщине. К тому же чрезмерное образование разрушает женский мозг.

Себастьян почувствовал незнакомое доселе желание закатить глаза.

Если бы мы были одного круга, тогда, в лабиринте, я сделал бы тебе предложение.

Touché, моя милая. Как бы я ни ответил, буду в проигрыше, так как при любом ответе я окажусь либо лжецом, либо эгоистичным мужем-распутником.

Если бы женщинам возможность учиться дали раньше, сейчас было бы меньше книг о резне и больше о любви, о чем-нибудь романтичном.