Морфология сказки. Исторические корни волшебной сказки

С творчеством выдающегося отечественного фольклориста и филолога, Владимира Яковлевича Проппа (1895-1970), до настоящего момента знакома не была, но о нем всегда очень тепло отзываются книжные видеоблогеры и имя это всегда на слуху, поэтому данная новинка (вернее сказать, переиздание его уже классической работы) сразу же привлекла мое внимание, тем более с такой красочной (аутентичной даже) обложкой - вот могут же оформлять книги соответственно их содержанию))

Впервые изданная в далеком уже от нас 1928 году "Морфология волшебной сказки" актуальности своей не потеряла и поныне: до того большой объем работы по систематизации и анализу волшебной сказки проведен исследователем. Комплексное всестороннее изучение феномена сказки как явления не ограничивается исследованием одного лишь понятия "сказка", автором анализируются различные существующие подходы и методы к ее классификации (анализ получился довольно критичным), типологии, разбираются и довольно подробно функции ее действующих лиц, распределение этих функций, предлагаются и схемы построения сказок, ведь, как уверяет и наглядно доказывает в своей книге Пропп, все сказки строятся по однотипной структуре (правда, какие-то из элементов могут отсутствовать, но обычно состав все же универсален).

Вот так, элемент за элементом, словно кирпичик за кирпичиком, автор и разбирает на составные части всем нам с детства знакомые сказки... И словно волшебство покидает, когда видишь, из чего все построено... И вместе с тем видишь, какая колоссальная работа проделана по унификации всех ее элементов, восхищаешься все время чтения ученым, систематизировавшим такой объем всем известных сказок и приведшим их к общему знаменателю.

Улыбнуло при чтении, что, говоря о мотиве "недостачи" при поведении кого-то из героев (= герою чего-то не хватает и он отправляется на поиски этого), автор приводит пример: "недостача невесты")) Забавно, если представить, как бы это выглядело в бухгалтерских документах))

4/5, автор приводит интересную мысль, что сказка по своей структуре во многом близка к мифу, но вот дальше эта мысль почему-то не развивается, а жаль - на эту тему я бы очень хотела что-нибудь почитать... Любопытно было посмотреть, и как автор предлагает разложить всем известную сказку на составные части - пример такой в книге есть, но всего один...

Рекомендую всем интересующимся данной тематикой: в этой книге вы, без сомнения, найдете много новой познавательной, как нашла ее я.

Я в ШОКЕ! ⛔
✓ Работа колоссальная и для людей, которые хотят узнать: "Откуда у избушки ноги растут" точно нашли то, что искали.
☞ Но если вы запомнили сказки, как светлое, доброе и поучительное и являетесь впечатлительным человеком, то даже не вздумайте брать эту книгу в руки. Я допустил такую ошибку и теперь сказки для меня будут не тем, чем были ДО!
Помимо того, что написана она довольно тяжело и суховато, еще и похлеще любого хоррора, триллера и ужаса. (Хотя мне нравятся эти жанры)
☝ Если вкратце , то книга о том, что все сказки родом вовсе не из детства, а из жизни разных народов, времён, обычаев и воображения.
✓ Почему не советую книгу?
Не знаю можно ли здесь писать такие слова, но сколько здесь крови, обрядов, убийств, всяких подробностей, от который и тошнит и воротит, (интимных в том числе).
• Я взрослый человек и всё понимаю, но именно в этой книге, совсем не ожидал столкнуться с чем-то подобным.
✍ Кошмар для меня в том, что даже теперь самое безобидная сказка будет видеться мне, как что-то грустное и жестокое, а поведение персонажей вызывать дрожь.
✓ Тот самый момент, когда хочется, чтобы мне стёрли память!
У меня всё. Спасибо за внимание и уделенное время. Всем любви ♥ и добра!

Если в "Морфологии волшебной сказки" Владимир Яковлевич Пропп проводит глубокую, детальную классификацию мотивов сказок, то в "Исторических корнях волшебной сказки", как это, думаю, уже и так понятно из самого заглавия книги, он обращается к реальным основам их возникновения - а сказки, как выяснится из этого исследования, действительно возникли не просто так, не на пустом месте.

Необычайно познавательным и очень любопытным оказалось для меня данное исследование (несмотря на научный характер, читается тоже увлекательно, при условии, конечно, что вам в принципе интересна данная тематика). Благодаря книге Проппа взглянула на сказки с новой, неожиданной стороны.

На основе обширного этнографического материала (столь же обширной, кстати, будет и библиография в конце книги - думаю, полезно для тех, кто соберется продолжить знакомство с теорией сказок) и многочисленных наглядных примерах автор удивит читателя тем, как точно отражает сказочный материал реально существовавшие у разных народов ритуалы, обычаи, верования, быт. Все это тем или иным образом и переплавлено в форму сказки - художественный рассказ, который нам до сих пор кажется вымышленным.

Чтобы не быть голословной, приведу лишь несколько примеров, отлично иллюстрирующих последнюю мысль.

Пример №1. Всем знакомая с детства Баба Яга - практически ни одна сказка не обходится без ее участи - старая, полуслепая женщина, живущая в одиночестве в лесу, до сих пор ассоциируется с ужасами (и, к слову, не зря: она же, как известно, охраняет вход в царство мертвых), разнообразными жуткими пытками, испытаниями, но отчего на эту роль выбрана именно она? В древности женщины не допускались обычно к проведению ритуалов (да, сразу возникает недвусмысленная ассоциация с ведьмами, но они же были и целительницами, к ним обращались и за помощью, поэтому все равно подобного животного страха люди перед ними не испытывали). Так почему же старая женщина стала воплощением зла? Если верить книге В.Я. Проппа, все куда проще: в древности были распространены обряды посвящения (что-то типа инициации для подрастающего поколения - мальчиков и юношей, символизировали они вступление во взрослую жизнь), проводимые мужчинами, переодетыми в старух. И не женщины истязали кого-то (вспомним сказки - "поджаривали в печи, сдирали кожу"), а вот эти мужчины. Ритуалы инициации были довольно жестокими (неслучайно возрастной ценз книги - 16+). Так, юношам наносили раны, а затем посыпали их жгучим перцем. Часто испытывали и огнем...

Пример №2. Герой отправляется в лес, чтобы пройти некое испытание. Его собирают в дорогу, дают хлеб, стрелы, железную обувь. Зачем и тут все просто: лес, согласно древним верованиям, был символом загробного царства. Логично, что героя собирают как покойника (вот в такой обуви и хоронили), никто ведь не верит, что после испытания он вернется домой (с этим же связаны испытания возможного жениха, когда перед мужчиной ставятся заведомо невыполнимые задач, и главное - не испытать жениха, а пожелать, чтобы не вернулся).

Вообще говоря, все сказки тем или иным образом связаны или с обрядами посвящения, или с имевшимися представлениями о загробном мире, существовавших погребальных обрядах и вере в тотемных предков (кстати, пример №3: выловленная щука просит героя не есть ее. А ведь у каждого рода было свое тотемное животное, свой покровитель. Кроме того, люди верили, что умершие возвращаются на землю - опять же в виде животных. Так потому и нельзя их есть - как же можно есть предков?)

Цикл инициации, по Проппу, составляет основу сказки. А вообще сказка - это некое перерождение мифа, его гиперболизированная форма (миф более близок к обряду). И единство сказки и достигается за счет исторической реальности прошлого.

На всем протяжении чтения было интересно следить за своеобразной дискуссией Проппа с Фрэзером - "Золотая ветвь" последнего у меня теперь тоже в читательских планах. Пропп не единожды приведет примеры для своих умозаключений из книги Фрэзера, что, однако, совсем не мешает ему критиковать автора "Золотой ветви".

Некая полемика усматривается мне здесь и с Кэмпбеллом, который при анализе мифов упор делает на особенностях человеческой психики и нашего бессознательного, Пропп же не придает этому такого значения.

Как и предыдущая прочитанная мною работа Проппа, эта порадовала отличной систематизацией материала, изложенного в строгой и логичной системе. Вдобавок к каждой из глав имеется обобщающее заключение для лучшего усвоения информации - повторить основные тезисы, особенно при изучении сложных тем, никогда не бывает лишним.

Рекомендую к прочтению всем интересующимся темами мифов, сказок, архетипов, ритуалов и т.п. Повторюсь, что написано живо и увлекательно, многочисленные примеры отлично иллюстрируют авторские умозаключения. Мне же захотелось после чтения этой книги перечитать Эдуард Бернетт Тайлор - Первобытная культура (помню, когда-то она меня очень впечатлила), ознакомиться с главным оппонентом Проппа - Джеймс Джордж Фрэзер - Золотая ветвь: Исследование магии и религии и дойти наконец-то до - Коми-пермяцкие народные сказки (сборник) (у меня в роду были не только белорусы и русские, но и коми-пермяки) - с полученными из книги Проппа знаниями чтение их обещает быть интересным)

- Алёнушка, а что будет дальше? - спросил Иванушка, после того, как выпил студёной воды из лужицы.
- Это тебе с таким вопросом в "ЧБД" нужно, братец, там как раз все гости нормальные перевелись или В. Проппа прочесть. А я тебе говорила! - ответила ему сестрица, привычным женским укором, глядя на то, как брат начал превращаться в козла, как практически каждый мужчина, прошедший пубертатный период.
- Меееее! Меееее! Мееееееееееееее! - возразил ей братец, но благо Алёнушка привыкшая общаться с пьяным отцом поняла его просьбу и привязав братца к дереву,отправилась в ближайший ларёк, чтобы купить светлого пива.

К несчастью он был далеко и она порядком устала, но в патриархальном мире всегда было так. Начав свой путь её голову сразу же начали разлагать тени сомнения, что будет дальше, учитывая все вводные данные на которые натолкнуло банальное неумение брата терпеть часть крестьянской нужды.

Она в отличие от брата прочла две работы В. Проппа, которые не особо признавались в СССР по причине того, что возможно в них часто упоминалась Америка и остальные страны, может потому что мысли о собственной не уникальности фольклора были чужды правительству. "Хотя он и о Марксе там часто болтал между делом. Что им было не так? Не понимаю!" - подумала она, ускорив свой шаг.

Как она отнеслась к тому, что прочитала на страницах этого монументального изучения сказки?

С неописуемым восторгом, хотя она нашла к чему докопаться из-за своего крестьянского темного прошлого и неумения расширить границы. Она чувствовала восторг, огромный труд, любила схемы, теории и предопределение, словно путь который уготовил нам кто-то свыше, но не понимала зачем было столько объяснений и схем, которые многим были непонятны.

Автор превратил сказку в математическую демонстрацию блистательного интеллекта, забыв для кого он пытается донести основную мысль и с какой целью он её препарирует. Вы не верите тёмной девице? Тогда взгляните сами на пример одной из схем, объясняющих структуру и возможные действия в сказке.

Алёнушка всё шла, вспоминая прочитанное и дивилась как лихо автор сей книги мог разложить всё на дощечки. Сколько изучил, как кропотливо потратил моменты, вместо того, чтобы как другие просто скрести по сусекам. Это её приводило в восторг и показывала, что в самом простом может быть скрыто, что-то шикарное и она искренне верила в то, что спустя столетия это продолжат читать.

Мало того данная морфология станет основой для множества фильмов, которые будут смотреть. Используя схемы В. Проппа, многие люди сделают карьеру и набьют карманы деньгами, а публика будет удивляться поворотам сюжета. Вот тебе и "Тысячеликий герой", который скрыт практически в каждом фильме с рейтингом, что превышает привычные усредненные метки.

"Как там мой братец?" - подумала Алёнушка, ускоряя свой шаг в сторону чудного ларька. Тяжела доля на Руси тёмной бабы, роль которой стоять в стороне да помалкивать. - "Функции, структура, завязка, мораль" - твердила она про себя, чтобы не думать о дальней дороге. Затем, она начала вспоминать примеры текста, что автор сделал в издании:

II. К герою обращаются с запретом (определение — запрет, обозначение б).

1) "В этот чулан не моги заглядывать" (159). Береги братца, не ходи со двора" (113). "Ежели придет яга-баба, ты ничего не говори, молчи" (106). "Много князь ее уговаривал, заповедал не покидать высока терема" (265) и пр. Завет не уходить иногда усиливается или заменяется поса- жением детей в яму (201). Иногда, наоборот, имеется ослабленная форма запрета, в виде просьбы или совета: мать уговаривает сына не ходить на рыбную ловлю: "ты еще мал" (108) и пр. Сказка обычно упоминает об отлучке сперва, а затем о запрете. Фактически последовательность событий, конечно, обратная. Запреты могут даваться и вне связи с отлучкой: не рвать яблок (230), не подымать золотого пера (169), не открывать ящика (219), не целовать сестры (219). Обозначение б1

2) Обращенную форму запрета представляет собой приказание или предложение: принести в поле завтрак (133), взять с собой в лес братца (244). Обозначение б2.

Здесь для лучшего понимания может быть сделано отступление. Сказка дальше дает внезапное (но все же известным образом подготовленное) наступление беды. В связи с этим начальная ситуация дает описание особого, иногда подчеркнутого благополучия. У царя — прекрасный сад с золотыми яблоками; старики нежно любят своего Ивашечку и т. д. Особую форму представляет собой аграрное благополучие: у мужика и его сыновей — прекрасный сенокос. Часто встречается описание посевов с великолепными всходами. Эго благополучие, конечно, служит контрастным фоном для последующей беды. Призрак этой беды уже невидимо реет над счастливой семьей. Отсюда запреты — не выходить на улицу и пр. Самая отлучка старших эту беду подготовляет, она создает удобный момент для нее. Дети после ухода или смерти родителей предоставлены сами себе. Роль запретов иногда играет приказание. Если детям предлагается выйти в поле или пойти в лес, то выполнение этого приказания имеет такие же последствия, как нарушение запрета не выходить в лес или не выходить в поле.

III. Запрет нарушается (определение — нарушение, обозначение b). Формы нарушения соответствуют формам запрета. Функции II и III составляют парный элемент. Вторая половина иногда может существовать без первой. Царевны идут в сад (е3), они опаздывают домой. Здесь опущен запрет опаздывания. Исполненное приказание (b2) соответствует, как указано, нарушенному запрещению (b1).

В сказку теперь вступает новое лицо, которое может быть названо антагонистом героя (вредителем). Его роль — нарушить покой счастливого семейства, вызвать какую-либо беду, нанести вред, ущерб. Противником героя может быть и змей, и черт, и разбойники, и ведьма, и мачеха и т. д. Как вообще появляются в ходе действия новые персонажи, этот вопрос мы выделили в особую главу. Итак, в ход действия вступил вредитель. Он пришел, подкрался, прилетел и пр. и начинает действовать.

"А кто является антагонистом в данный момент?" - подумала Алёнушка. - "Светлое пиво?"

И побрела дальше вспоминая ещё одну схему по которой все сказки составлены (множество). Есть и другие, можете сами с ними вы познакомиться, коль гуглить умеете.

"Вот и всё, что можно сказать и к чему автор вёл эту книжку. Она нужна для другой, как ступенечка, как братцу пиво холодное, чтобы о жизни не думать горюючи." - думала Алёнушка, добравшись к ларьку.

Сцена драки будет опущена, ведь рецензия у нас о другом, а автор считается бездарем

Вытерев пот с лица, схватила Алёнушка запотевшее пиво и побежала в сторону братца родного, растрепав буйны волосы, что ко лбу, словно скотчем были прилеплены. Не перевелись на Руси бабоньки, что могут Кощея одолеть и Гарыныча разом ударом и всё равно виноватой останутся.

Её внутренний математик решил, что схема 1+х=2 для примерного количества нужных бутылок козлу вполне себе будет пригодной.

Следом начала думать, что же в книге ей не понравилось, несмотря на восторг обывательский.

Излишняя усложнённость и схематичность текста, которая искусственно занижает уровень понимания.

Вот например дотошность математическая или по физике, как кому будет близким, как рубаха с крестом на груди

Это вот для кого было написано? Для гениев? Я девка тёмная, не серчайте светлые личности.

Но красиво всё. Дух захватвает, словно поле цветущие, где васильки, да рожь колосится хрустальная.

Для тех, кто пишет рассказы сгодится или тех, кто хочет понять как устроено или для развития более светлого да позитивного, несмотря на оценку, что была поставлена рукой юною.

Рекомендую другим! 

- Мееееееее! Меееееее! - кричал братец Иванушка, пока над ним общество сдвинулось с кривдой и криками, что он козёл недоразвитий и ему только пива не хватает в руке для завершения образа. А рецензия здесь завершается. Всем спасибо, кто внимание лихо проявил при прочтении и надеюсь, что улыбался изысканно. Всё! Оставляю вас с мыслями и наставлением, что вы (не)исполните!

"Читайте книги, хорошие!" (с)

Долго книга лежала у меня в планах, но наконец я до неё добралась. Читала монографию для общего развития, так-то она больше для филологов предназначена, но интересно было узнать научный разбор структуры волшебных сказок, разработанный нашим автором. Именно сейчас было интересно читать книгу потому, что как раз недавно я прочитала некоторое количество сказок в сборнике "Страшные сказки. Истории полные ужаса и жути". Так что вычитываемые в книге структурные элементы я сразу применяла к свежепрочитанным примерам.
Книга совершенно научная, насколько уж она по природе изучаемого вопроса гуманитарная, а без формул не обошлось. Но читается легко, хотя написана почти век назад, в 1928 году. Книга состоит из следующих разделов:
Предисловие, в котором объяснено, что морфология - это учение о формах, а также указано, что для подготовки труда были пройдены три эпата: сбор материала, сокращение информации и придание рабочим материалам удобоваримой формы.
К истории вопроса, здесь автор размышляет о том, что сказки изучать пора, а пока были проделаны только каталогизация и отдельные попытки классификации.
Метод и материал автор объясняет почему он в своей работе использует определенные методы, их значение.
Функции действующих лиц - перечислены функции, встречающиеся в большей части сказок, автор насчитывает 31 вид с разнообразными разновидностями.
Ассимиляции. Случаи двойного морфологического значения одной функции тут из названия понятно, что речь идёт о смешении значений функций или обратно, о схожести разных функций.
Некоторые другие элементы сказки к другим элементам относятся связывающие функции тексты, утроение какой-то заданий или событий, мотивации персонажей.
Распределение функций по действующим лицам по действующим лицам автор выделяет семь кругов, а также приводит вариации распределения кругов.
Способы включения в ход действия новых лиц в этой главе указан порядок появления персонажей в сказках.
Об атрибутах действующих лиц и их значении здесь упомянуто о важности атрибутов, для опознавания персонажа, таких как ноги у избушки бабы Яги.
Сказка как целое является наиболее наполненной формулами частью, именно здесь приводится примеры с переводам сюжета в формулу согласно приведенным выше функциям. После сравниваются уже формулы и становится понятно, насколько они схожи.
Заключение и 5 приложений со схемами, сокращениями и примерами разбора сказок.
Читать книгу было интересно. Расстроило только приличное количество опечаток.

Книга понравилась. Написана доступным языком. Для меня это чтение стало сплошным развлечением. Вроде сказка, а вроде и быль. Автор проводит глубокий анализ структуры волшебной сказки, выделяя её основные элементы и функции. Он показывает, что многие сказочные мотивы и персонажи имеют свои корни в древних обрядах и верованиях. С точки зрения автора, множество сказочных сюжетов связаны с различными социальными структурами, среди которых особенно выделяется обряд инициации, представления о посмертном существовании и путешествиях в потусторонний мир. Эти две темы являются источниками наибольшего количества мотивов.  Вот пример его рассуждений о традиции посвященния:

А это о смерти:

Пропп пытается показать, что композиционная целостность сказки не связана с особенностями человеческой психики или художественного творчества. Она обусловлена исторической реальностью прошлого. То, что в настоящее время рассказывают, когда-то действительно происходило, изображалось или представлялось. Однако обряды, которые были частью этой реальности, постепенно исчезают. Обряды, некогда выполняемые, больше не практикуются, но представления о смерти продолжают жить и развиваться, уже не связанные с этими ритуалами.
Эта традиция постепенно впитывает в себя элементы поздней реальности, включая новые детали или усложнения. В то же время современность порождает жанры, которые формируются на иной основе, чем структура и сюжеты волшебной сказки. Автор имеет ввиду новеллистическую сказку, а её развитие происходит через наслоения, замены, переосмысление, но добрая волшебная сказка никуда не исчезает, продолжая согревать нас теплом далёких предков)

Сразу скажу: я совершенно не понимаю, с чьей руки труды Проппа вдруг так крепко вошли в моду.

"Исторические корни" читают или пытаются читать 80% моих знакомых - от бухгалтеров до парикмахеров. Я совсем не хочу принизить их интеллект или способности к познанию - но эта книга не популярная по своей сути .

Это докторская диссертация, специальный научный труд, который проходят в вузах. У нас на филфаке это был первый курс фольклористики, и в экзаменационных билетах было несколько вопросов по Проппу. 

Читать его вечерами для души - это так же специфично, как вечерами для души читать введение в теорию бухгалтерского учёта Соколова. Зачем? 

Но по сути книга представляет собой замечательное и глубинное исследование происхождения образов, мотивов и элементов волшебных сказок, особенно интересен сравнительный анализ сказочного материала разных народов. Структура сказки отражена здесь лишь постольку поскольку, и читать о ней лучше всего в  "Морфологии волшебной сказки"  - а ещё лучше после "Морфологии".

Ещё лучше читать Проппа после  "Исторической поэтики" А.Н.Веселовского,  потому что Пропп в научном плане был его наследником и продолжателем.

Если есть научный интерес, то не напряжёт и явно добавленная автором сверху на текст посыпка из реверансов в сторону марксизма (историю публикации труда и дальнейшую академическую судьбу автора мы знаем).

Если научного интереса нет, а есть интерес, скажем так, общечеловеческий, то лучше найти переложение этого труда в популярном стиле, или вообще другого автора.

Книга очень понравилась и впечатлила. 

С В. Я. Проппом веселей -
Мотивы раскрыты в два раза быстрей!

В тридесятом царстве, в тридевятом государстве жил да был сказочник Пропп, филологический лоб. И была у того сказочника молодая теория о том, как те или иные мотивы исторически к первобытным ритуалам восходят. И вот послал он как-то теорию по белу свету походить, да материалы разных народов со славянскими посравнивать. Шла теория долго ли, коротко ли, пришла к царю Фрезеру, который на троне из человечьих костей сидит, да золотой ветвью обмахивается. Говорит ему теория: "Поделись со мной, Фрезер, материалами, я волшебное слово знаю: инициация!" Делать было нечего, пришлось Фрезеру материалами делиться, да и слуги его тоже помогли - кто австралийский обряд подбросит, кто сказочку африканскую. Принесла теория все собранное обратно Проппу, тот материалы забрал, а интерпретацию раскритиковал. Дунул, плюнул, и появилась у него своя интерпретация, с позднейшими инверсиями и замещениями элементов. Так и стали они жить, поживать, да структурализм наживать.

Сначала давайте попытаемся ответить на сакраментальный вопрос: зачем капаться в сказках и разбирать их на составляющие?
Если вы не увлекаетесь литературоведением или философией, то, конечно, незачем. Думаю, что на этом вы можете перестать читать мой отзыв, так как ничего интересного для себя вы не найдете. Для «ботаников», которые любят покопаться где не попадя, постараюсь описать некоторые момент потрясающего исследования сказки от Владимира Яковлевича Проппа. Знаете, есть люди, прикоснувшись к труду которых ощущаешь всю свою ничтожность и серость. Смотришь на картины Рубенса и думаешь: «Ну вот как ТАКОЕ мог создать человек?». Читаешь Лосева и поражаешься: «Как удивительно стройно и логично он выстраивает мысли!». Книга Проппа поразила меня своей глубиной. Обратите внимание, это не исследование русских сказок, это исследование сказок в целом! В книге приводятся примеры из сказаний индейцев, племен Австралии, немецких сказок, сказок народов Севера. Палитра примеров настолько разнообразна, что с трудом можно представить себе человека, который не просто прочитал такое огромное количество сказок, но и проанализировал их, выделил общее и обобщил в своей удивительной книге.
Я бы выделила два основные направления книги.
Первое: исследование главных героев волшебной сказки. Владимир Яковлевич проводит разбор многих типичных героев сказок: бабы-яги, змея, помощника (в роли которого может выступать, например, конь или волк), царевны и т.д. Для каждого героя и даже для каждого типа героя Пропп проводит разбор его «родословной»: возможные причины появления, развитие в ходе истории и прогресса, выполняемые функции и взаимосвязи с другими героями сказки. Очень много для меня было откровением. Для затравки я приведу две картинки собственного производства (почти), описывающее двух героев. Итак, начнем, пожалуй, с Бабы-Яги.

Как вы видите, Баба-Яга – непросто вредная старуха, поставившая свою избушку на непонятной поляне, а, говоря близким мне айтишным языком, многофункциональное устройство. А знаете, почему я обозвала поляну «непонятной»? Вы никогда не задумывались, почему герой обязательно должен развернуть избушку, а не может взять да и обойти ее с другой стороны? А вот почитайте Проппа и узнаете!
Ну а теперь второй герой, который по своей роли в сказке близок ранее описанной бабульке, Змей.

Дальше...

Почему Пропп объединяет такие разные на первый взгляд сказочные существа? Это объясняется двумя основными причинами: историей появления этих самых Змиев и выполняемые ими в сказке функции.
Что же еще описывает Пропп кроме героев? Сказочные события. Все наверняка помнят, что в сказках периодически запирают героя в бочку и выкидывают в море, или царевна то и дело набредет в лесу на большой дом, в котором живут одни мужчины, а уж всякие там вариации на тему выгнанных из дома детей у каждого вызывали ужас, не так ли? Пропп разбирает множество сказочных мотивов очень подробно. Кстати, большой дом в лесу очень интересная история, советую почитать, мне кажется, что не только сказка вышла из его закрытых ворот!
Вторая не менее интересная тема, которую мне хотелось бы немного затронуть: функции сказочных героев. И вот тут явно прослеживается связь сказки с множеством книг и фильмов. Как всегда, мне очень не хотелось бы пересказывать книгу, но чтобы кинуть затравочку потенциальным читателям, я расскажу о действиях, которые встречаются в сказках, на примере всем знакомого фильма «Брат 2».

• Главный герой фильма (Данила) узнает, что где-то за морем живет хороший парень-хоккеист, которого обдирает как липку злодей-американец.
• Данила находит «волшебные предметы»: МР-38 и гранаты.
• Г.Г. берет помощника (брата) и отправляется с ним за море (что важно!) восстанавливать справедливость.
• На своем пути Г.Г. встречает испытания и трудности, которые преодолевает с помощью проститутки Даши, выступающей в роли второго помощника.
• Данила восстанавливает справедливость.
• Брат остается в другом мире (заморской Америке).
• Данила возвращается домой.

Данная книга (1928-1946), безусловно, станет хорошим подспорьем для читателя, у которого недостает мифологической и историко-культурной базы, для постижения психологического, а равно философского аспектов мышления человека и литературного героя (персонажа в широком смысле). Кроме того, интерес представляют исторические справки, традиции и ритуалы языческого периода разных народов.

Эта работа не является наукоемким исследованием, скорее это сублимат материалов, которые удалось собрать и переложить на взгляды, опыт конкретного человека. В книге неоднократно делается оговорка, что речь идет о теории и сравнительном анализе общих элементов, а не о чем-то, что есть научно-обоснованный факт.

То, что искал В. Пропп в сказках, было и в мифах древних цивилизаций, где религиозные аспекты культуры являлись основой восприятия окружающего мира, как и порождаемые архетипы коллективного бессознательного по К. Г. Юнгу, переводящих фольклор в категорию космополитизма.

Данная книга содержит анализ литературного (мертвого) мифа, но ничего нового, что бы заслуживало хотя бы равного внимания, еще не написано. Масштаб полезной информации в данной книге сложно переоценить, именно по этой причине она является литературным учебником по всему миру.