Цитаты из книги خطای ستارگان بخت ما

это метафора

... В этом мире мы не выбираем, будет нам больно или нет, старик, но у нас есть возможность выбирать, кто именно сделает нам больно.
И я своим выбором доволен. Надеюсь она тоже.

Правильно надеешься, Огастус.
Так и есть.

Недавно ехала в автобусе, рядом сидела девочка лет 3х... проезжаем мы поле из подсолнухов, она смотрит на них и говорит: «них*я себе ромашки».

Мои мысли — звезды, которые я не способен собрать в созвездия.

"Ненасытные человеческие желания никогда не удовлетворяются сбывшимися мечтами: всегда кажется, что все можно сделать снова и лучше."

"От того, что ты держишь меня на расстояние, меня влечет к тебе не меньше."

В самые темные времена Господь приводит в твою жизнь лучших людей.

-Что?-спросила я.
-Ничего,-ответил он.
-Почему ты на меня так смотришь?
Огастус чуть улыбнулся:
-Потому что ты красивая.

- У меня с собой книжка, - ответила она. - А мне с собой нужна моя жизнь, - улыбнулась я.

— лидевей,ты знаешь,почему я уехал из штатов? чтобы никогда больше не встречаться с американцами! — но вы и сам американец. — да, похоже, что от этого никуда не деться...

Большая часть – ходить с сердцем, разбитым тобой.

Штука с мёртвыми в том, что ты кажешься подлецом, если не романтизируешь мёртвых; но правда - сложная вещь. Ну ты же знаешь образ стоической, несгибаемой жертвы рака, которая героически борется с болезнью, противится ей с нечеловеческой силой, никогда не жалуется и не перестаёт улыбаться, даже на смертном одре.

Человеческую суть можно определить как возможностьвосхищатся величием творения.

Как все больные дети, говорил он, ты говоришь, что не нуждаешься в жалости, тогда как от неё зависит твоё существование...

— Слушай, а как это? — спросила она. — Когда умирает твой бойфренд? Это паршиво. — Нет, — уточнила Кейтлин. — Быть влюбленной? — О-о, — выдохнула я. — Это… Мне было очень приятно общаться с таким интересным человеком. Мы были очень разными, спорили о многих вещах, но он всегда был очень интересным, понимаешь?

И потом, когда мне все нутро выжгли химиотерапией, отчего-то я решил по-настоящему надеяться — не конкретно на выживание; меня, как Анну, охватили глубокое волнение и чувство благодарности за простую возможность восхищаться всем, что нас окружает.

Люди не считали ее акцент странным или неприятным. Кейтлин — умнейшая двадцатипятилетняя британская светская львица, случайно попавшая в тело шестнадцатилетней школьницы из Индианаполиса. Все с этим смирились

Книга была открыта на странице с именем Анны Франк, но меня поразило, что сразу за ней шли четыре Аарона Франка. Четыре. Четыре Аарона Франка, оставшихся без посвященных им музеев, без следа в истории, без кого-либо, кто плакал бы по ним. Я про себя решила помнить о четырёх Ааронах Франках и молиться о них, пока буду жива.