Цитаты из книги خطای ستارگان بخت ما

Я не считаю тебя умирающим, — произнесла я. — Я думаю, что у тебя всего лишь небольшой рак.

Вселенная хочет, чтоб ее заметили.

You say you're not special because the world doesn't know about you, but that's an insult to me, I know abour you.

Thank you for letting me hijack your wish.

Мы все словно получили незаживающие раны в твоей схватке.

Ты заслуживаешь жизни.

— Можно нам шампанского, пожалуйста? — Вам есть двадцать один год? — с сомнением спросила она. Я демонстративно поправила канюли в ноздрях. Стюардесса улыбнулась и бросила взгляд на мою спящую маму. — А она не будет возражать? — Не-а, — отозвалась я. И стюардесса налила шампанского в две пластиковые чашечки. Раковый бонус. Мы с Гасом вмяли наши чашки друг в дружку. — За тебя, — сказал он. — За тебя, — согласилась я.

Папа всегда говорил, что о людях можно судить по тому, как они обращаются с секретарями и официантами. По этой мерке Питер ван Хутен был законченным уродом.

Путевые заметки: было бы здорово облететь земной шар на супер быстром самолете, который успевал бы за восходом.

Беспощадная правда в следующем: родители, может, и счастливы, что я у них есть, но я — альфа и омега их страданий.

Что такое гамартия? – спросил он, все еще держа сигарету губами. Подбородок у него напрягся. К сожалению, у него прекрасный волевой подбородок. – Фатальный изъян, – объяснила я, отворачиваясь.

Ты не граната. Только не для нас. Мысль о том, что ты можешь умереть, повергает нас в глубокую печаль, Хейзел, но ты не граната. Ты чудесна. Ты этого не знаешь, детка, потому что у тебя не было ребенка, ставшего блестящей юной читательницей с побочным интересом к дурацким телешоу, но радость, которую ты нам приносишь, гораздо больше нашей скорби о твоей болезни.

Пока кто-то из нас жив, я всегда буду твоей мамой. Разве ты перестала любить Гаса потому, что он умер?

Остеосаркома - это болезнь, которая сначала сжирает вашу конечность. Потом, если вы понравитесь, она сжирает все остальное.

"— Ты понимаешь, что, отдаляясь от меня, ты не уменьшишь моей любви к тебе? — спросил он".

Иногда прочтёшь книгу, и она наполняет тебя почти евангелическим пылом, так, что ты проникаешься убеждением- рухнувший мир никогда не восстановится, пока всё человечество её непрочитает.

"Ладно"