Цитаты из книги خطای ستارگان بخت ما

Мне все равно, появится мой некролог в «Нью-Йорк таймс» или нет, лишь бы ты его написал, – сказала я Гасу. – Ты говоришь, ты не особенный, потому что о тебе не знает мир, но это же оскорбление для меня. Я о тебе знаю!

Зачем тебе преданные поклонники, когда у тебя есть я? – спросила я.

Значит, все происходит согласно божественному замыслу, и мы все отправимся жить на облаках, играть на арфах и обитать во дворцах?

Я не считаю тебя умирающим, – произнесла я. – Я думаю, что у тебя всего лишь небольшой рак.

Отсюда я делаю вывод – я ведь был в очень доверительных отношениях с Анной, – что многие родители не знают своих детей.

Должен сказать, – с акцентом говорил по-английски Отто Франк в видеофильме, – что я был немало удивлен глубиной мыслей Анны.

Огастус Уотерс, – произнесла я, глядя на него и думая, что нехорошо целовать кого-то в доме Анны Франк, но потом решила, что целовала же Анна Франк кого-то в доме Анны Франк и ей бы, наверное, понравилось, если бы в этом доме даже юных и непоправимо увечных охватывала любовь.

И даже потом, когда роботы отменят людские нелепости вроде жертвенности и сочувствия, нас будут помнить.

Легенды о наших подвигах будут жить, покуда на Земле будет звучать человеческий голос

Я про себя решила помнить и молиться за четверых Ааронов Франков, пока буду жива (может, кому-то и нужно верить во всемогущего Бога по всем правилам, чтобы молиться, но не мне).

Все нормально, – тихо ответила я. Глупо, но мне казалось, что я перед ней в долгу – перед Анной Франк, я имею в виду, – потому что она мертва, а я нет, потому что она сидела не дыша, не поднимала жалюзи, все делала правильно и все равно умерла, и поэтому я должна подняться по лестнице и увидеть остальной мир, в котором она прожила несколько лет, прежде чем за ней пришли гестаповцы

Это все обстоятельства, – объявила она. – Обстоятельства сделали его таким жестоким, он ведь не дурной человек.

Ты – побочный эффект процесса эволюции, – продолжал ван Хутен, – которому мало дела до отдельных жизней. Ты неудачный эксперимент мутации…

Развитие больных детей неминуемо останавливается. Твоя судьба – прожить свои дни ребенком, каким ты была, когда тебе поставили диагноз, ребенком, который верит в жизнь после окончания книги. Мы, взрослые, относимся к этому с жалостью, поэтому платим за твое лечение, за кислородные баллоны, кормим тебя и поим, хотя вряд ли ты проживешь достаточно долго…

Мы говорим о романе, дорогое дитя, а не о каком-то историческом событии.

Я отношусь к алкоголю, как Черчилль: могу отпускать шутки, править Англией, делать все, что душе угодно, но вот не пить не могу.

С твоей стороны просто гадко говорить, что важны только те жизни, которые прожиты и отданы ради великой цели. Низко говорить такое мне.