Цитаты из книги Jih proti Severu

Взволнованно смотрела она на хрупкую, пошатывающуюся Мелани, к которой никогда не испытывала ничего, кроме презрения и неприязни. А сейчас, заглушая ненависть к этой женщине - к жене Эшли, - в душе Скарлетт зарождалось чувство восхищения и сродства. Ей, очистившейся в этот миг прозрения от всяких мелких чувств, за голубиной кротостью глаз и нежностью голоса Мелани открылась твердая, как сталь клинка, воля и мужество воина.

Было в нем что-то отличавшее его от всех других мужчин; что-то необъяснимо для нее самой притягательное и странно волнующее крылось в едва уловимой грации его движений, и когда высокая, широкоплечая фигура внезапно вырастала в дверях, Скарлетт всем телом ощущала его появление, словно ожог, а в холодной, неприкрыто-нагловатой усмешке его темных глаз таилось нечто заставлявшее ее подчиниться ему против воли.

Мысль о том, что она любит чужого мужа и только что тайком прочла его письма, адресованные жене, не потревожила ее совести и не омрачила радости, которую давало ей сознание своей молодости, очарования и окрепшая уверенность в любви Эшли.

Скарлетт не испытывала доверия ни к одной женщине на свете и считала, что все они, кроме ее матери, руководствуются всегда исключительно эгоистическими побуждениями.

Впервые в жизни она встретила человека, который оказался сильнее ее, человека, которого она не смогла ни запугать, ни сломить и который смог запугать и сломить ее.

Земля — единственное, что имеет ценность. Единственное, что вечно. Ради неё стоит бороться. Ради неё стоит даже умереть.

Любого мужчину, бросившего женщину ночью между двумя сражающимися армиями и отправившегося, видите ли, воевать ради дела, которое уже проиграно, - надо вешать...

She was seeing through Rhett's eyes the passing, not of a woman but of a legend - the gentle, self-effacing but steel-spined women on whom the South had builded its house in war and to whose proud and loving arms it had returned in defeat.

Вы всего-навсего стараетесь быть непохожей на других женщин и весьма преуспели в этом. А я уже говорил вам, что это грех, который не прощает ни одно общество. Посмей быть непохожим на других — и тебя предадут анафеме! Да уже одно то, что вы с таким успехом извлекаете прибыль из своей лесопилки, Скарлетт, является оскорблением для всех мужчин, не сумевших преуспеть. Запомните: место благовоспитанной женщины — в доме, и она ничего не должна знать о грубом мире дельцов

— А куда еще вы ездили, Ретт? Не все же время вы были в Новом Орлеане, правда? — Нет, последний месяц я был в Чарльстоне. У меня умер отец. — Ох, извините. — Не надо извиняться. Я уверен, он вовсе не жалел, что умирает, да и я вовсе не жалею, что он мертв. — Какие страшные вещи вы говорите, Ретт! — Было бы куда страшнее, если бы я делал вид, будто жалею о нем, хотя на самом деле это не так, верно? Мы никогда не питали друг к другу любви.

Мне хотелось бы волноваться по поводу того, что вы делаете и куда едете, но я не могу. – Он перевёл дух и сказал небрежно, но мягко: - Дорогая моя, мне теперь на это наплевать.

— Вы говорите чудовищные вещи! — Только потому, что это чистая правда.

Она чувствовала себя такой приятно взволнованной и счастливой сегодня, что ей хотелось обнять и Джералда, и весь мир.

Если честно, дорогая, мне теперь на это наплевать!

Никогда в жизни я бы не считала, что он мне дорог, если бы понимала. что он представляет собой. А ведь он такое беспомощное, жалкое существо.

Который своими сильными руками может обнять её, чьи подтрунивания и смех помогают видеть вещи в их истинном свете.

В нём нет тепла, как нет его в блуждающих огнях, с ним ты не чувствуешь себя в безопасности, как не чувствуешь среди зыбучих песков.

Её сковывала какая-то непостижимая апатия. Она сама не понимала, почему она несчастна и одинока - такой несчастной она ещё себя не чувствовала.