Цитаты из книги Jih proti Severu

… Если бы он только отпустил её… Ах, если бы он никогда её не отпускал!

А я ведь так любил вас, Скарлетт. Если бы вы только мне позволили, я бы любил вас так нежно, так бережно, как ни один мужчина никогда ещё не любил.

А ведь я, сдается мне, нравлюсь вам именно потому, что я подонок. Вам в вашей упорядоченной жизни встречалось так мало истинных, отъявленных подонков, что именно это качество странным образом и притягивает вас ко мне.

"Почему память сердца слабее памяти желудка?"

"-А у вас в самом деле был когда-то муж, малютка? -А откуда же, по-вашему, у меня ребенок? -Ну, муж-это не единственная возможность..."

"Каждая минута жизни равна одному сердцебиению".

"Англия никогда не выступает на стороне побежденного. Потому-то она и Англия".

"-А ведь это настоящий шантаж. -А этой ночью был настоящий дебош."))

"Может быть, я угожу вам, если скажу, что ваши глаза- как два драгоценных сосуда, наполненных до краев прозрачнейшей зеленоватой влагой, в которой плавают крохотные золотые рыбки, и когда эти рыбки плескаются-как вот сейчас-на поверхности, вы становитесь чертовски соблазнительной?".

Дитя мое, это очень плохо для женщины - познать самое страшное, потому что тогда она перестает вообще чего бы то ни стало бояться. А это скверно, когда у женщины нет страха в душе. Нужно сохранить в себе способность чего-то бояться, Скарлетт... так же, как способность любить...

Большие деньги можно сделать в двух случаях: при создании нового государства и при его крушении

Войны всегда священны для тех, кому приходится их вести, - сказал он [Ретт Батлер]. – Если бы те, кто разжигает войны, не объявляли их священными, какой дурак пошёл бы воевать? Но какие бы лозунги не выкрикивали ораторы, сгоняя дураков на бойню, какие бы благородные не ставили перед ним цели, причина войн всегда одна. Деньги. Все войны, в сущности, - драка из-за денег. Только мало кто это понимает. Все слишком оглушены фанфарами, барабанами и речами отсиживающихся в тылу трибунов

Подслушивая, можно порой узнать немало поучительного

Никаких видов на неё у него теперь, конечно, нет, если они вообще когда-то были, в чём она начала сомневаться.

Чёрные глаза его вбирали её всю - от шляпки до пяток, взгляд не упускал ничего.

Затворив дверь, он стремительно шагнул к ней и склонился. Понимая, чего он хочет, она отвернула голову, но при это кокетливо на него взглянула.

Но до нынешнего дня две надежды жили в сердце Скарлетт и поддерживали её.

- Ничего не осталось, - произнесла она наконец. - У меня ничего не осталось. Нечего любить. Не за что бороться.

Сколько же было за прошлый год таких стен, о которые ей пришлось биться головой!

А она-то, дурочка, считала, что, как бы тяжело ни было, если она продержится до весны - пусть измотается, пусть устанет, - зато всё наладится.