Цитаты из книги Jih proti Severu

«О, матерь божья, помоги мне поудачнее соврать»

«Бог меня простит за то, что я бы это измученное животное. А не простит, что поделаешь».

Я не из тех, кто лижет плётку, которой его отстегали.

Старухи странный народ

Земля-единственное за что нужно бороться.

из вступления... "Писала для школьного театра пьесы из жизни экзотических стран, чулочная Россию..."

человек не может двигаться вперёд, если душу его разъедает боль воспоминаний

В шестнадцать лет тщаславие оказалось сильнее любви и вытеснило все, кроме ненависти.

Подслушивая, можно порой узнать немало познавательного

Бог на стороне сильной армии.

Никто из вас не знает, что такое война. Вы думаете, это -скакать верхом на красавце коне , улыбаться девушкам, которые будут бросать вам цветы, возвратиться домой героем. Так это совсем не то. Да, сэр! Это - ходить не жравши, спать на сырой земле и болеть лихорадки и в оспалением легким. А не лехтрадкой, так поносом. Да, сэр, война не ездит кишок- тут тебе и дизентрия, и...

Все в жизни представлялось ей непреложным и простым - как ветры, дующие над плантацией, как желтая река, омывающая холм.

Нужно сохранить в себе способность чего-то боятся, Скарлетт... так же, как способность любить...

Прошлого не вернуть. Мертвых не воскресить.

-Войны всегда связаны для тех, кому приходится их вести, - сказал он.- Если бы те, кто разжигает войны, не объявляли их священными, какой дурак пошел бы воевать? Но какие бы лозунги ни выкрикивали ораторы, сгоняя дураков на бойню, какие бы благородные не ставили перед ними цели, причина всегда одна. Деньги.

Мадам тёща — она что угодно делать заставит. Надо ей генерал быть, и мы бы выиграл война, а, Томми?

Прелестная юная миссис Гамильтон с её обворожительными ямочками на щеках и по-детски беспомощными ужимками, позвякивая серёжками, одним выстрелом превратила лицо человека в кровавое месиво, а потом закопала труп в наспех вырытой собственными руками яме.

Ещё день, ещё два свою ношу нести И не ждать ниоткуда подмоги. Ещё шаг, ещё шаг по дорогам брести, И не ждать ниоткуда подмоги...

Обросшие бородами, оборванные, они маршировали по Персиковой улице, распевая "Мэриленд мой, Мэриленд", и весь город высыпал на улицы, чтобы их поприветствовать. С победой ли, с поражением пришли они — это были их солдаты.

Лучше терзаться думами об Эшли, чем терзать свои уши чарльстонской речью.