Некоторые люди стоят на берегу реки, повторял он, а некоторые и есть река.

Меня привлекает и одновременно страшит мысль, что существует некая теневая черта. Невидимая граница, которую мы переходим ближе к середине жизни, граница, за которой мы уже не можем стать, но можем только быть.

Я думал об автостопщике. О басне, которую вспомнил однажды, незадолго до того, как попросил его уйти из моей жизни: медный котёл не желал зла глиняному горшку, более того, искренне желал ему добра, однако случайным движением разбил его вдребезги. От горшка, водившего слишком тесную дружбу с котлом, остались одни черепки.

Он удалялся. Выписывал виражи – словно ширмы, за которыми хорошо прятаться.

Есть такой способ уходить, думал я. Не самый мужественный, конечно. Но тоже способ. Без шума. Без хлопанья дверьми. Истаивать.

Скорее медленно, очень медленно расплывался вдали. Потихоньку стирался, стараясь, сознательно или бессознательно, не делать слишком больно.

Он путешествовал за нас, делал открытия за нас, встречался с кем-то за нас.

Перед лицом судьбы есть два варианта поведения – бороться с ней до изнеможения или уступить. Принять ее сознательно, торжественно, словно бросаясь со скалы. На радость и на горе.

Быть может, он отчётливее других сознавал, какое множество людей брошено одновременно с ним в безумный водоворот существования.

Он был с нами. Даже отсутствуя, умудрялся сохранять место рядом с нами.

И вдруг я понял странную вещь: надо было нам приехать сюда, добраться до этого узкого столика в кафетерии на заправке, чтобы поговорить так, как не говорили никогда.

В нашем возрасте великих тайн нет. Уже не ждешь, что тебя захватит по-настоящему. Идешь навстречу. Пытаешься. Это совсем просто. Быть может, намного проще, но и намного сложнее. У нас уже столько всего было. Встряска не такая сильная. Труднее взять разбег. Мы отяжелели. Больше любим себя. Больше держимся за свои привычки. Менее мобильны.

И подумала: какого черта меня сюда занесло?

Сказала себе, что я полоумная. Чуть не расхохоталась.

Подумала: я – вот эта женщина.

Я – эта полоумная, которую бросил мужик и которая третий день мотается по самым убитым северным дорогам, чтобы его отловить.

Я спросил, о чем книга.
Все о том же. О жизни, которая проходит. Об ускользающем времени. Все просто, ничего сенсационного. Просто люди, мужчины и женщины, рождаются на свет, вырастают, хотят друг друга, становятся взрослыми, любят, перестают любить, отказываются от своей мечты или, наоборот, цепляются за нее, стареют. Постепенно уходят, их сменяют другие.
А о чем еще стоит рассказывать? – спросил я. Это единственное, о чем надо рассказывать.

Быть взрослым – значит разучиться падать. Это значит обитать в теле, которое утратило память о земле, не умеет больше с ней ладить, боится её.

Жить – это значит сохранять в целости облачко, которое мы собой представляем, несмотря на уходящее время, на то, хорошие или плохие люди рядом с нами. Суметь удержать вместе эти крохотные капельки пара, которые делают нас нами и никем больше.

Я подумал, что автостопщик всегда говорил "да". "Да" – на всё. На приглашения. На предложения встретиться. Я подумал, что "нет" тоже неплохо. Что так никогда и не написал бы ничего, если бы всегда говорил "да".