Цитаты из книги أنا قبلك

«Я всегда восхищался бескорыстием Натана. Особенно по отношению к прекрасному полу.»

- Итак, классическая музыка не для вас. Я посмотрела в зеркало заднего вида. Уилл улыбался.

• Мне ни капельки не понравилось.
• Я заметил.
• Особенно мне не понравился тот отрывок в самом конце, когда скрипка играла одна, без оркестра.
• Я заметил, что вам не понравился этот отрывок. Более того, мне показалось, что на ваши глаза навернулись слезы отвращения.

“— Чем бы вы хотели заниматься? — спросила Мэри. — Она не знает, — ответил Уилл. — Луиза очень умна, но не желает видеть своих возможностей.”

“Утро свадьбы оказалось ясным и благоуханным, как я втайне и подозревала. Такие девушки, как Алисия, всегда добиваются своего. Наверное, кто-то замолвил за нее словечко божествам погоды.”

“Эта книга — на удивление живо написанная — была посвящена битве за выживание. В ней утверждалось, что женщины выбирают мужчин вовсе не потому, что любят их. Якобы самки всех видов всегда выбирают сильнейшего самца, чтобы дать своему потомству лучшие шансы. И ничего не могут с этим поделать. Так устроена природа.”

“В любом случае не вздумай худеть. Девчонки в клубе… у них не наберется и одной приличной сиськи на всех”

"Мелочи чужой жизни - валюта таких женщин, как Дейрдре...".

Довольно странно, когда тебя постоянно сравнивают с незнакомым человеком.

-...Послушайте, Кларк, такие платья надо носить уверенно. Вы должны заполнить его не только физически, но и умственно.

• Только вы, Уилл Трейнор, способны указывать женщине, как ей носить чертово платье.

Никто не хочет, чтобы ты говорил о страхе, о боли, о возможности умереть от дурацкой случайной инфекции. Никто не хочет знать, каково это — понимать, что никогда больше не займешься сексом, не попробуешь еду, приготовленную собственными руками, не прижмешь к груди своего ребенка. Никто не хочет знать, какую клаустрофобию я испытываю в этом кресле. Иногда мне хочется закричать, как безумцу, при мысли о том, что придется провести в нем еще день.

«Информация не всегда полезна в виде сухих, голых фактов».

— Я счастлива здесь, — возразила я. — А не должны бы. — Похоже, вам нравится указывать другим, что им делать. — Только когда я знаю, что прав.

Забавно, но пр виде того, как остальной мир усердно трудится, я обрела покой.

До чего же сложно ничего не говорить, когда каждый атом вашего тела молит об обратном.

Меня уволили после того, как одна из специалисток по пончикам застукала меня за обсуждением сравнительных достоинств бесплатных игрушек с четырехлеткой. Что я могу сказать в свое оправдание? Четырехлетка была развитой. А Спящие красавицы – ужасно слащавыми.

— Знаете что? Я могла бы смотреть на его лицо всю ночь. На морщинки в уголках его глаз. На место, где шея переходит в плечи. — Что? — Иногда, Кларк, вы единственное, ради чего я встаю по утрам.

“Поначалу тебе будет не по себе в изменившемся мире. Покидать уютное гнездышко всегда непривычно. Но я надеюсь, что ты испытываешь и возбуждение.”

“— Нет. — В слове чувствовался привкус металла.”

“Мне не хватало повода рано вставать, не хватало цели.”

“— Ой! — Он посмотрел на часы. — Извини. Наверное, потерял счет времени. — Но не твоего времени, верно?”