«Пчела-убийца». Гонки на мотоциклах

– Ты уверен? – спросил Витька.

– Уверен, – ответил Генка. – А ты?

– Я тоже, – кивнул Витька. – Я тоже… согласен в общем.

Они помолчали.

– Жалко, конечно, – сказал Витька. – Столько старались…

– Ничего, – вздохнул Генка. – У нас еще все впереди. Мы еще молоды, не будем отчаиваться.

– А как же будущее? – спросил Витька. – Как же компьютер? Институт?

Генка сразу не ответил. Постоял, почертил ногтем по стене. Витька не узнавал Генку – он стал какой-то другой. Какой-то взрослый.

– Будущего нет, – сказал Генка. – Будущего пока нет, Витька. Есть только настоящее. А в настоящем есть то, что есть. Вот эта вот ерунда всякая. И если у тебя имеется хоть маленькая возможность вмешаться, то тебе лучше вмешаться. Везде такие закрытые двери, хоть лбом стучись, хоть разбейся…

Генка пнул дверь, по подъезду пошло дребезжащее эхо.

– А у нас вот появляется как бы ключик от этой двери, – продолжал Генка. – И если есть ключик – надо его использовать.

– Надо, – согласился Витька. – Надо.

– Поэтому пойдем скорее, а то я еще передумаю. А потом буду жалеть, что передумал… Пойдем…

– Пойдем, – кивнул Витька.

Витька поглядел в небо, поискал глазами птиц, но их не было. Тогда Витька сунул руку в карман и нащупал перо.

– Чего это у тебя там? – спросил Генка.

«Талисманы нельзя показывать», – вспомнил Витька.

– Ничего, – сказал он. – Просто теперь и у меня есть удача. Как в сказке, честное слово!

– А я всегда об этом говорил, – Генка осторожно спрятал сертификат в карман. – Удача. Теперь мы схватили удачу за бороду. Или за хвост, не помню точно, как говорят. Ладно, забирайся на «Пчелу». Поедем домой, отдохнем.

– Не, – отказался Витька. – Ты поезжай, а я лучше пройдусь. Подышу воздухом. Подумаю.

Витька направился к переулку Горького. Идти по центральным улицам было нельзя – не хотелось никого видеть, а в переулке Горького вряд ли кого встретишь. Да и название подходило к Витькиному настроению. К тому же такие вот маленькие улицы всегда успокаивали Витьку. Лучше вот таких маленьких улиц его успокаивали кладбища, но не идти же в самом деле сейчас на кладбище? Поэтому Витька шагал по переулку Горького.

В месте, где переулок Горького пересекался с улицей Гагарина, пролегала глубокая, заполненная зеленой водой канава. Витька остановился перед канавой, поглядел в воду, плюнул, вспугнув покой сонных изящных водомерок. Постоял еще, затем снял с плеча сумку с инструментами и кинул ее в канаву. Вода булькнула, ряска разошлась и сошлась. Сумки больше не было. Все.

Витька пошагал дальше. Он думал, что это очень хорошо, что рядом нет Генки. Генка обязательно бы стал его утешать, искать причины и объяснения, говорить, что все хорошо, что у них еще обязательно все получится. Надо только подождать. А эта «Хонда» на фиг никому не нужна. Что им и так хорошо, без «Хонды»… И все это на самом деле было бы обычными дешевыми оправданиями. Потому что второе место – оно и есть второе место. Все те, кто занимает второе место, – дураки и неудачники. И это правда, думал Витька. Это суровая правда.

Витька шагал по переулку Горького, проклиная свое невезение. Его фамильная неудачливость вмешалась в самый неподходящий момент, все испортила. Теперь у них не будет мотоцикла, теперь у них не будет ни денег, ни компьютера, ни бизнеса, ни будущего. Ничего.

– Невезение! – Витька по привычке взглянул в небо.

Показался Генка. Генка шагал через толпу гонщиков и их механиков и катил рядом с собой «Пчелу».

– Это что у тебя? – спрашивали у Генки со всех сторон. – Дельтаплан?

– Нет, это инвалидная коляска, – смеялись другие. – Переделана из теннисной ракетки…

– Ему ее прабабушка завещала…

Генка стоически молчал. Он подошел к Витьке и сказал:

– Зарегистрировал. Все в порядке. Семнадцатый номер. Сказали, что у меня нет шансов.

– Посмотрим, – сказал Витька. – Тут народ весь хиленький, не думаю, что кто-то лучше тебя гоняется. Ты их всех сделаешь. Одной левой.

– Конечно.

– Осторожнее с иномарками, – посоветовал Витька. – У них дисковые тормоза. Можешь влететь.

– Знаю. Только…

Техника тоже была разная. Большинство пилотов участвовали на машинах отечественного производства, переделанных под кроссовый стандарт. Больше всего бросались в глаза популярные в начале 90-х годов «Дельты» и еще более древние «Карпаты», переделанные своими владельцами до неузнаваемости. Не обошлось и без затюнингованных современных «ЗиДов»[39] и мало приспособленных к кроссу «Пилотов». Витька про себя усмехнулся – на «Пилоте» и по асфальту-то тяжело ездить, не то что по трассе. На что они рассчитывают?

Впрочем, имелись и серьезные претенденты на победу – ребята на редких и дорогих иномарках. Витька выделил желто-голубую «Хускварну», видимо хавановскую, желто-черный «КТМ» и белую «Хонду». Трое. Трое фаворитов. И исход соревнований теперь зависит от умения гонщиков.

Смотри-ка, блин, – Витька кивнул на Жмуркина. – Плохая примета – встретить Жмуркина перед таким ответственным делом. Хуже, чем черную кошку.

– Странный он какой-то, – Генка, прищурясь, рассматривал Жмуркина. – Не бежит к нам, не говорит ничего…

– Это еще хуже, – сказал Витька, – встретить странного Жмуркина. К неудаче.

– Погоди ты. Может, у него что случилось? Подойдем.

Они сами подошли к Жмуркину.

– Привет, Жмуркин, – сказал Генка. – Ты чего тут делаешь?

– Вас жду, – ответил Жмуркин.

Голос у него был какой-то не такой, это сразу Витька приметил. Ненаглый голос.

– Я тут кое-что изобрел, – сказал Генка. – Чтобы бензин не болтался и не создавал ненужных колебаний. И чтобы бензокран не завоздушивался.

Генка достал из кармана воздушный шарик.

– Мое ноу-хау, – сказал он. Но тут же признался: – Вру. Вчера в журнале прочитал. Заливаем в бак три литра – больше не понадобится. Три литра – это как раз половина бака. Затем опускаем туда сдутый резиновый шар. Только надо покупать специальные шары из толстой резины и стойкие к химическим веществам. Вчера еле нашел такой. Ну вот, потом мы шарик надуваем, и он заполняет все внутрибаковое пространство. Теперь бензин не болтается и всегда на высоком уровне. Масса машины снижается соответственно на три килограмма! Отсюда выигрыш в скорости.

– Знаешь, о чем я тут думал? – спросил Генка.

– О победе. Могу поспорить даже.

– Ну да. Но только и о другом еще. – Генка вертел ручку настройки, и из приемника выскакивали обрывки незнакомых голосов и музыки. – Я думал, что мир устроен так, что в нем можно добиться всего, чего хочешь. Главное – сила желания. Вот смотри: допустим, ты хочешь кроссовки…

– Я не хочу кроссовки.

– Я же говорю «допустим». Пусть ты хочешь кроссовки. Для того, чтобы сбылось это желание, каждый твой день мечтания вносит как бы один кирпич. И когда накопится нужное количество этих кирпичей, твое желание исполнится. Конечно, если ты будешь мечтать о вертолете, то тебе придется мечтать больше и сильнее, чем о кроссовках.

– Это что, – спросил с недоверием Витька, – если я буду все время мечтать о том, чтобы стать миллионером, я им стану?

– Станешь. Если будешь сильно мечтать. Мечтать и чего-нибудь делать. Работать в нужном направлении. Все-таки только мечтать мало…

Витька согласно покивал. А про себя подумал, что несчастный Генка совсем сегодня не в себе. Ку-ку, как сказал бы Жмуркин.

– Ну и что, ты нам для победы намечтал целую гору кирпичей желаний? – спросил Витька.

– Намечтал, – серьезно ответил Генка. – Да, намечтал. И поэтому сегодня мы победим. Я уверен. А вот ты, я гляжу, сомневаешься…

– Да не сомневаюсь я, – соврал Витька. – Ты не волнуйся, я сегодня тоже всю ночь мечтал и мечтал…

– Смотри, вот придет время мне побеждать, а твоего кирпича и не хватит.

Витька промолчал.

Жмуркин удалился.

– Может, пора вытирать уже? – спросил Витька.

– Давай, – Генка сунул Витьке дерюжку.

Витька вытер лицо. Крем сделал свое дело – черная краска осталась на тряпке. Но лицо Витьки приобрело странный зеленоватый оттенок, который раньше не наблюдался.

– То ты был похож на негра, а теперь на вампира, – сказал Генка. – Но ничего. Пора красить.

– Отец меня убьет. – Витька потрогал лицо. – У меня на заднице скоро короста нарастет от его порок.

– Порет-порет, а толку никакого, – сказал Генка. – Ладно, лицо тебе в общем-то ни к чему, лицо в нашем деле не главное. Давай красить.

Несчастный Витька едва успел закрыть глаза. А когда открыл их, все лицо у него оказалось покрыто густым слоем краски. К счастью, пылесос фыркнул и сдох.

– Супер! – повторил Генка. – Это что-то! Ну, такого я никогда не видел!

Витька потрогал пальцем щеку.

– Застыло… – растерянно протянул он. – Труба…

– Слушай, Витька, – Генка разглядывал его со всех сторон, – ты сейчас так на Тайсона[36] похож!

– А ты на придурка похож! – сказал Витька. – На настоящего придурка! – и Витька всхлипнул.

– Не обижайся, я ведь не со зла, – попытался успокоить друга Генка.

Витька всхлипнул громче.

– Ну и как я теперь домой пойду? – Он поглядел на себя в зеркало. – После помойки отец сказал, что просто меня убьет, если я еще раз появлюсь в подобном виде… Что я ему скажу?

Генка не знал, что ответить. Он огляделся в поисках ацетона или уайт-спирита[37], но ничего такого не обнаружил.