Эйдолон

Твоя преданность ей - величайшее сокровище. Сталь и побрякушку можно заменить. А вот верностью и честью не торгуют. Они бесценны.

Невежество и забывчивость - всего лишь иллюзии безопасности.

Иногда ложная надежда намного лучше её отсутствия.

- Война не всегда разгорается на полях брани и ведётся с мечом и щитом. Порой самые яростные поединки проходят при дворе, где возносятся и подают короли.

- Иди в постель. Я сделаю тебе массаж, а затем воспользуюсь твоим телом, пока ты будешь слишком расслаблен, чтобы сопротивляться.

Долг - тягостное бремя.

Война не всегда разгорается на полях брани и ведется с мечом и щитом. Порой самые яростные поединки происходят при дворе, где возносятся и падают короли.

Не могу придумать ничего более достойного восхищения, чем борьба за благосклонность и привязанность прекрасной жены.

Слова храброго лидера - самая могущественная магия.

Привилегия придает короне блеск. А долг - вес.

“Lay with me. Give me the memory of your touch so I may carry it with me when I ride against the galla.”

“I hunger for you, wife,” he said in a voice thickened with lust.

Предпочитаю защищать себя от неправильного выбора. Если один бог не прислушается к моим молитвам, я всегда могу обратиться к дюжине других.

Слова храброго лидера - самая могущественная магия.

– Это тяжелая работа – оставаться достойным тебя, Ильдико Хаскем.
– Твой льстивый язык точно бархат.
– Именно это ты говорила вчера, когда моя голова была между твоих…
Ильдико шикнула на него с ошеломленным смешком.
– Прекрати немедленно.

Выжившие в битве часто испытывают чувство вины.

Долг – цена привилегии, но благородное деяние заслуживает воздаяния.

Мы все движимы тем, чего хотим больше всего на свете.

– Я не думал ни о чем другом, кроме поцелуя, с тех пор как мы с отрядом отправились домой.
– А как же насчет всего остального?
Она запротестовала, когда он стиснул ее в объятиях.
– Не смел. Иначе окончательно бы отвлекся и с такими мыслями загнал бы лошадь на верхушку дерева.

Движение заставило его повернуться, и Ильдико заметила уродливый темно-синий синяк на внутренней стороне бедра.
Она не стала отдавать ткань, а подошла ближе, пристально разглядывая синяк.
– Что это такое?
Мокрый и дрожащий Бришен оглядел свое тело, близкое к возбуждению. На лице снова заиграла слабая ухмылка.
– Доказательство моей всепоглощающей страсти к моллюскам.