За девятое небо

История мира, что хранит память о Богах, лесных духах и иных небесах, — память, которую время давным-давно превратило в сказки.

— Но Боги тогда Света не покидали, — заметил Ратибор.
— Ну, не Боги, так сами люди вновь за мечи возьмутся, — пожал плечами Иван. — Не можем мы мирно жить — летописи-то почитайте.

— Дреф всегда говорил, что смерть — это Врата. Когда закрываются одни — открываются другие, — пробасил гаркун, и Иванка, обернувшись, внимательно посмотрела на Лыя. — Давай пожелаем ему лёгкого пути, светлого неба и сияющих Врат.

«Тьма — это просто отсутствие света, — мягко говорила Свагора. — Ты можешь зажечь Свет сам, и тогда Тьма обернётся Светом».

— Если ты хочешь освободить свой дух от совершённых деяний, нужно не убивать себя голодом и непосильным трудом, — Славера кивнула на стёртые в кровь и покрытые мозолями руки Златы, — нужно идти дальше, нужно принимать свою боль и поступать в соответствии с ней. Надобно творить как можно больше благих дел, Злата.

— Злата, — Славера положила на плечо царевны руку, — иногда для искупления содеянного требуется целая жизнь. Жизнь, Злата. Не смерть.

— Когда так близко оказываешься к Тьме, легко поддаться мороку. Но не стоит путать его с Явью, — тихо шептала царевна, и князь нахмурился. — Когда ты вернёшься в свой мир, всё случившееся здесь покажется тебе сном. А за то, что ты оставил её, она никогда не будет на тебя серчать, ибо она оставила тебя тоже.

— Наш мир меняется, — скрип его старческого голоса Словом разлетался над воинством леса, и каждый внимал Мирополку. — Время изменений — зыбко и шатко. Старое сменяется новым — такие перемены длительны, и, прежде чем новое станет властвовать над Явью, на месте старого зияет пустота, из которой к нам приходит Тьма, — скрипел Мирополк. Его слова лешие едва разумели, однако почтительно слушали. — И только от нас зависит, победит ли Тьма, или эту пустоту мы заполним Светом.

... только идущим по своему пути помогают Боги, этот закон нерушим для каждого мира в кроне Краколиста.

Боги не всевластны, думала Меднослава, собираясь с духом, — законы мироздания правят ими. Даже Чернобог не может противостоять выбору души — мёртвой или живой. Ибо этот выбор — и есть та самая свобода, дарованная Богами детям, свобода, которая делает людей подобными Богам.