…Зимой 1942 года здесь, над Щарою, вверх и вниз от Слонима, случилось такое, что дорога — свидетель этих событий — перестала понимать, поhf какому она идет свету и в какой свет ведет: на тот или на этот… Даже если бы случилось чудо, если бы обрела дорога дар речи, не смогла бы вразумительно рассказать нам об этом. Она спрашивала б у нас объяснения причин так, как спрашивают люди — свидетели событий, те, чьи голоса мы записали, а потом сняли с настоящей ленты настоящего магнитофона, чтобы подать их буквами и словами.

1255 боевых партизанских отрядов — таков был ответ белорусского народа на расчеты «теоретиков» и «практиков» фашизма, ответ на то, что, мол, белорусы «наиболее безобидные» из всех славян и тут можно будет устроиться в полной безопасности — устроить «заповедник» для людей, для целых народов. Был ведь такой замысел — всю Белоруссию превратить во всеевропейский концлагерь, где бы прошли «особую обработку» (в газовых камерах, печах крематориев, у могильных ям) те народы Европы, которые «мешали» фашистской Германии расширяться на север, на запад, на юг, на восток...

Хатыни — деревни, сожженные, убитые вместе с людьми, — горячая, жгущая болью и гневом правда и память Беларуси.

Из общего количества 9200 белорусских деревень, сожжённых гитлеровцами за годы Великой Отечественной войны, 4885 было уничтожено карателями. Полностью, со всеми жителями, убито 627 деревень, с частью населения - 4258.

...были мы на месте и таких деревень, где ни одна живая душа не спаслась. Ни одного, кто мог бы рассказать. Поле, рожь, памятник в березовой рощице - цементная пирамидка с трехзначным числом убитых, сожженных, и невидимые жаворонки, что пробуют своим щебетаньем заполнить эту, аж до неба, пустоту... Особенную пустоту, которой нет, может быть, и в самой пустынной пустыне.

Черные, как из могильных плит, каменные дорожки ведут людей к каменным калиткам, навсегда раскрытым, к темным высоким трубам-колокольням, с написанными на них фамилиями и именами бывших хозяев... Каминский, Каминская, Каминская... Яскевич, Яскевич, Яскевич... Иотка, Иотка, Иотка... Новицкий, Новицкая... 50 лет, 42, 31, 17, 12, 3, 1, 1, 1... Дети, дети, дети...

Не это ли имел в виду фюрер немецкого милитаризма, когда в 1937 году, говоря об обеспечении Германии продуктами питания за счет Востока, бросил зловеще непонятную фразу: "...ребенок съедает хлеба больше взрослого..."?

А еще и до расстрела издевались: и вилами кололи, и ногами топтали, и били - ой!.. Дети малые были, дак по живым ногами ходили... А некоторые знали, что немцы яйца любят, несет которое дитя ему яичек да просит, чтоб не убили. А он как даст ему ногою, дак оно и перекувыркнется - и с ногами по нему пошел.

До войны у нас, може, сто двадцать дворов было. Много у нас было, и семьи большие, детей много. Всех побили. Всех, всех побили. Они говорили: "У вас и курица партизан, не то что дитенок". Пощады не давали, гады эти..."

Экспедиции в целом назывались у них иначе, обычно не по названию отдельной деревни или местности, а вот так издевательски "поэтично":

Operation Winterzauber - операция Зимнее волшебство,

Operation Frühlingsfest - операция Весенний праздник,

Operation Eisbär - операция Белый медведь,

Operation Schneehase - операция Заяц - беляк и др.