Ein einfaches Leben

Кадзу оказался дерьмом, ну и что? Он был плохим парнем, и он был японцем. Возможно, именно этому Соломон научился в Америке, но даже сто плохих японцев не заставят его презирать всех, если есть хотя бы один хороший японец. Ецуко стала для него матерью, его первой любовью была Хана, и Тотояма стал практически родным дядей. Они были японцами, и очень хорошими людьми. Фиби не знала их так, как знал он. Но в некотором смысле Соломон тоже был японцем, даже если японцы так не думали. Фиби этого не заметила. Есть нечто большее, чем кровь.

Я предлагаю следующее определение нации: это воображаемое политическое сообщество — воображаемое, как по природе своей ограниченное и суверенное разом. Воображаемое, потому что члены даже самых малых наций никогда не могут знать большинство своих соотечественников, встречаться с ними или даже слышать о них, но в умах каждого из них присутствует образ общения с ними.
Нацию можно назвать воображаемой в силу ее ограниченности, потому что даже самые большие из них, включающие миллиард людей, имеют конечные, хотя и подвижные границы, за которыми лежат другие народы… Она воображаема и как суверенная структура, поскольку само понятие сложилось в эпоху, когда Просвещение и Революция разрушали легитимность божественной власти, данной через помазание, иерархической и династической… Наконец, это воображаемое сообщество потому, что, независимо от фактического неравенства и эксплуатации, которые могут преобладать в каждой нации, любая из них задумана как глубокое горизонтальное товарищество. В конечном счете именно это братство позволяет стольким миллионам людей за последние два столетия… с готовностью умирать за такое ограниченное воображаемое понятие.
Бенедикт Андерсон

Ёсоп сел на напольную подушку в передней комнате и открыл одну из многочисленных газет. Печатные колонки слов о войне плыли перед его глазами: Япония спасет Китай, доведя технологические достижения до сельской экономики; Япония покончит с бедностью в Азии и сделает ее процветающей; Япония защитит Азию от пагубного влияния западного империализма; только Германия, истинный и бесстрашный союзник Японии, борется со злом Запада. Ёсоп не верил ничему из написанного. Каждый день он читал три или четыре статьи, пытаясь угадать правду за пеленой умолчаний и громких слов. Сегодня все газеты повторяли одно и то же; цензоры, должно быть, особенно усердно потрудились накануне.