Вообще у всех профессий должна быть униформа хотя бы потому, что ее так приятно снимать в конце рабочего дня.

Бьёрн откинул одеяло и лег рядом, но казалось, что он в сотне световых лет от меня. Передо мной разворачивалось наше будущее, с полными ненависти детьми, сводными детьми, внуками, клубом гурманов, с целым миром ненависти, которому было суждено обрушиться на наш островок любви.

Неделю спустя я поняла, что мы топчемся на месте и, если мы хотим дать друг другу шанс, мне нужно отстраниться. В тот момент, то есть три недели назад, я все ещё была полна решимости спасти наш брак. Как будто брак - это некое самостоятельное, живущее своей жизнью существо, некий раздавленный колесами автомобиля ёжик, который лежит на дороге между нами.

Я силилась смотреть на Акселя как на некое экзотическое существо, коммуникация с которым не представлялась возможной.

Это заставило меня вспомнить одну из давнишних садовых вечеринок в Гренде, где все мужчины наперебой хвалились тем, как им удалось отмазаться от армии. Одни притворялись, что у них психическое расстройство, другие жаловались на мнимую боль в спине или близорукость, но все как один гордились тем, что им удалось выкрутиться обманом.

Желание не может существовать без нехватки и томления. Стоит объекту вожделения появиться в нашем поле зрения, как мы перестаем его хотеть.

Если хочешь жить в ладах с собой, тщеславие - первое, от чего стоит избавиться.

Но я не сошел с ума. У меня никогда и ни с кем не было таких отношений, как с тобой. Следить за твоей жизнью, знать, что ты есть, - одно это меня утешало.

Осознание того, что я скоро выпью пива, придало лёгкость моей походке и подняло мне настроение. Один пациент, парень-наркоман, рассказывал мне, что он ловит приход уже в метро, на пути к барыге.

Сколько я себя помню, всю свою жизнь я руководствовалась чувством, будто я задолжала миру - внимание, деньги или вещи, - что существует некий бухгалтерский учёт, согласно которому я всегда в минусе.

Она снова начинает всхлипывает, а я сижу в кресле, смотрю на нее и осознаю, что боль, которую она сейчас ощущает, для нее совершенно реальна. Она вовсе не притворяется, и не пытается себе ничего внушить. Самые настоящие слезы струятся по пухлым румяным щечкам, и если бы было возможно измерить эту абсолютно субъективную боль, переживаемую этой молодой женщиной, то она бы многократно превзошла реакцию онкологической больной, которая только что узнала, что ей осталось жить всего пять месяцев.

Я смотрю на нее и думаю: как же вам везёт, что вы такие молодые и красивые. Иначе мы бы отвезли вас к ветеринару и усыпили.

Когда я изредка плачу, то выгляжу так, словно кто-то помыл моим лицом шершавый бетонный пол.

В Гренде ценилось расслабленное отношение ко всему, кроме самого правила о расслабленности - его следовало соблюдать неукоснительно.

Здесь правила та же самая иерархия, что и в любом другом месте, разве что она успешно маскировалась под нищенку в лохмотьях.

Как врач общей практики с многолетним стажем, я могла бы и догадаться, что не существует никаких обыкновенных дней и обыкновенных жизней.

Мир ему задолжал, и он никак не может получить то, что ему причитается. Он - воплощение духа времени: каждый должен взыскать свой долг, каждый заслуживает сочувствия.

Как я ненавижу наше время, поместившее в центр всего - индивида и потребителя, в каждое звено общества - качество и сервис.