Ööbik

Всю жизнь Изабель вела себя одинаково: ее обгоняли – она догоняла, ее убеждали, что она не сможет чего-то, – она справлялась. Каждое препятствие она превращала в возможность.

«Невозможно ничего скрыть от ребенка, детство которого закончилось с войной.»

стр. 416

Любовь должна быть сильнее ненависти, иначе всё было напрасно.

Но когда он смотрел на нее – а она на него, – оба понимали, что есть вещи похуже, чем запретный поцелуй.
Гораздо хуже – желать этого.

Но слова, прежде казавшиеся такими важными, прозвучали совсем незначительно. Что может любовь противопоставить войне?

– Тетя Изабель говорит, что лучше быть дерзким, чем покорным. И что если прыгнешь со скалы, то по крайней мере сможешь немножко полетать, прежде чем упадешь.
– О да. Как это похоже на Изабель. Ты порасспроси, как она сломала руку, прыгая с дерева, на которое точно не стоило залезать.

– А если вас схватят, – добавила Анук, – с вами поступят как с женщиной.  У них для нас особые… неприятности. Изабель нервно сглотнула. Она-то представляла себе тюрьму и торжественную казнь. А вот такого рода вещи ей не приходили в голову.

Вианна хотела бы закупорить в бутылку этот момент, а потом отпивать его по глоточку, когда начнёт засыхать от одиночества и страха.

- Фокус в том, - говорила она хорошо поставленным голосом, - чтобы стать абсолютно неприметной, совершая нужные действия.

Она выжила.
Но что дальше? Она никогда не сможет стать прежней.