Занавешенные картинки

Если иногда за целый вечер не удавалось познакомиться с новенькими или новенькой (две или одна -- тоже не играло роли, так как и в этом вкусы Назарова и Захарова почти не расходились), чиновники возвращались домой и пили чай с пирожным (Назаров три стакана и три штуки пирожных, Захаров два стакана и две штуки). Чаепитие сопровождалось разговорами на одну и ту же излюбленную тему -- о женщинах. Спорить не приходилось. Конечно, женщина -- низшее существо, орудие наслаждения, не больше. Никакой духовной связи между мужчиной и женщиной существовать не может. А если бы любовь заключалась главнейшим образом в духовной близости, в так называемой общности интересов, то не проще ли было бы сходиться вместе двум мужчинам, как, например, Назаров и Захаров. Нет, все эти рассуждения о душе совершенная ерунда. Ясно как палец, что мужчину с женщиной может соединять только тело. И большинство несчастных браков происходит оттого, что супруги требуют от брачного союза больше, чем он может дать. Никогда мужчине не понять женщины и в особенности женщине не понять мужчины: тут все разное -- и методы мышления, и отправные точки, и психология. Другое дело, когда люди сходятся только для наслаждения... Тогда все хорошо и просто. Если и происходят конфликты на этой почве, то исключительно от неумения женщины уравняться с мужчиной в простоте взгляда на любовь -- сошлись, получили что нужно, и до свиданья.
Потом рассуждали о всевозможных материальных невыгодах брачного союза или продолжительной связи, о суете и сложности семейной жизни, о вопросе "детском"...
-- Знаешь, -- сказал однажды Назаров, -- а ведь я придумал, какая жена или любовница могла бы быть идеальной.
-- Какая? -- спросил Захаров.
-- А вот догадайся. При этом можешь не стесняться в требованиях. Представь себе женщину обаятельной внешности, идеально здоровую, абсолютно покорную всем твоим требованиям и с своей стороны нетребовательную настолько, что содержание ее может обойтись не дороже содержания какой- нибудь канарейки. Ну, что бы еще? Да, самое главное: эта женщина лишена всякого тщеславия и таких, например, чувств, как ревность, зависть. Одним словом, это -- сама мудрость. Что бы ты ни делал в ее обществе и как бы ты ни вел себя на стороне -- она не обмолвится ни звуком. Еще больше, она простит тебе какое угодно издевательство над собой, даже побои. И наконец, ты можешь держать ее хоть под замком и не бояться ее измены. Ну, догадался?
-- Черт возьми, -- сказал Захаров, подумав, -- да такой женщины нет.
-- Ан есть, -- воскликнул Назаров с торжеством, -- и мы бы могли ее видеть у себя, ну, скажем... через месяц.
-- Почему через месяц?
-- Надо списаться, послать денег.
-- Вот видишь, а ты говорил, что она бескорыстна.
-- Надо же ей на дорогу.
-- Ну да, пока на дорогу, а там еще на что-нибудь. Сколько же на дорогу?
-- Сколько? Пустяки, рублей восемьсот.
-- Ничего не понимаю, -- произнес Захаров уже каким-то обиженным тоном.
-- Эх ты, -- перестал интриговать Назаров, -- да ведь женщина-то не живая, а из резины... Понимаешь? Резиновая женщина в натуральную величину, красавица, с чудесным телом. Делаются такие в Берлине. Ты, наверное, слышал.
-- Фу, ерунда какая, -- сказал Захаров.

Я за фактическую близость людей, за их дыхание рот в рот, за пару глаз, глядящие в упор в другие глаза, за ощущение души при половом грубейшем акте, за обогащение ее за счет другой встретившейся души. . Я за живое, мучающееся, смешное, зашедшее в тупик человеческое существо, растратой тощих жизненных соков покупающее себе миг братства с иным вторичным существом. И еще потому я против всей этой механики, что я всегда стоял и буду стоять за конкретное, жалкое, смешное, но живое — и обещающее стать могущественным.