Цитаты из книги The Berlin Novels

Легко осуждать других, когда самого тебя никто и ничто не искушает.

I always say that I only wish to have three sorts of people as my friends, those who are very rich, those who are very witty, and those who are very beautiful.

Remorse is not for the elderly. When it comes to them it is not purging or uplifting, but merely degrading and wretched, like a bladder disease.

I put my genius into my life, not into my art.

Never mind. Never mind. In this brief life, one cannot always be counting the cost.

- Такие нынче времена, — изрёк мистер Норрис, приняв чашку чая, — тебе мешают жить, а ты мешаешь ложечкой чай.

— Смелей, товарищ Норрис. Думайте о Ленине. — Боюсь, ха-ха, что меня скорее вдохновит маркиз де Сад.

«Это и в самом деле трагедия: видеть, как даже и в наши дни умный и неразборчивый в средствах лжец способен обмануть миллионы».

Такие сегодня дни: тебе мешают жить, а ты мешаешь ложечкой чай.

Угрызения совести — не для стариков. Запоздалое — по возрасту — раскаяние не способно очистить или возвысить душу, оно унизительно и постыдно, как старческое недержание мочи.

Одним мановением руки она смела все те маленькие, отполированные до блеска формы вежливости, благодаря которым ему удавалось уберечь от синяков и ссадин свою нежную душу.

Сегодня утром я шел по Бюловштрассе. Фашисты громили дом мелкого либерального издателя-пацифиста. Подогнали грузовик и нагрузили его доверху книгами. Водитель насмешливо зачитывал толпе их названия.

— «Nie Wieder Krieg!» — выкрикивал он, поднимая одну из них за уголок обложки с таким отвращением, будто в руках у него омерзительная рептилия. Раздался взрыв хохота.

— Нет — войне! — отозвалась толстая хорошо одетая женщина с издевательским смешком. — Надо же!

– То есть ты хочешь сказать: я должен удивиться тому обстоятельству, что твои друзья говорят, что он сидел в тюрьме. Да ничуть. Твои друзья еще и не такого могут наговорить.

черты его лица едва заметно затвердели

я потянулся к нему через все купе – из своего угла в его собственный, – потому что при звуке моего голоса он вздрогнул, да так резко, что эта его нервическая реакция ударила меня, как отдача охотничьего ружья

Крошечный огонек зажигалки задрожал между нами, мимолетный, как воцарившаяся в купе душноватая атмосфера, результат нашей чрезмерной вежливости.

он что-то наскоро прикидывает в уме, а тем временем его нервно подрагивающие пальцы вцепились в жилет и разыграли целый каскад неуверенных, суетливых жестов

я выстроил для Артура романтические декорации и ревниво следил за тем, чтобы никто их ненароком не опрокинул