Час ведьмы

— С чего бы вдруг? Я не вижу никаких признаков одержимости.
— Потому что кто-то оставил у нас в саду две вилки и пестик.
— Вилки поженились и родили пестик? — ехидно поинтересовался он.
— Кто-то замыслил нечто злое.

— Да, мы все грешны. Но некоторые из нас омерзительнее других.

Сплетни — все равно что эта рана; их яд расходится медленнее, но в итоге он причиняет не меньше боли

— В суде часто слушаются настолько мелочные дела?
Халл улыбнулся и заметил:
— Они кажутся мелочными только до тех пор, пока забор не мешает вашей скотине пастись на вашей земле.

— Но он квакер, а еще, наверно, колдун!
— Если бы он был колдуном, я не стала бы еще сильнее злить его, — объяснила Мэри.

— Ты предпочтешь, чтобы твою дочь избивало это чудовище или чтобы о ней плохо отзывались клеветники? Хочется верить, что второе.
— Сплетни — все равно что эта рана; их яд расходится медленнее, но в итоге он причиняет не меньше боли.
— Значит, пусть будет так. С этой угрозой я справлюсь. Но жить с ним я больше не вынесу.

— В Лондоне ее напечатали огромным тиражом, большую часть которого отправили в Новую Англию. Вам нравится читать об ужасах, уготованных тем, кто попадет в ад? Если так, то понравится. Это больше проповедь, нежели поэма. Сплошные телесные наказания.

— Ты уже второй раз говоришь мне о естественном порядке вещей. Но женщина — не змея, чтобы быть раздавленной сапогом мужа, — ответила Мэри. Она надеялась, что ее слова не прозвучали слишком резко. — Нет, я не могу вернуться, — сказала она мягче. — Не могу.

Но все-таки в какой заповеди Господь Бог запретил мужу ранить жену? Убийство — это грех; вонзать вилку жене в руку… что это? Томас заявил, что это поучительный урок. Мэри даже не знала, что законы колонии утверждают в случаях, когда муж ведет себя жестоко по отношению к жене.

И хоть смелость сама по себе не являлась грехом, порой она опасно граничила с гордыней