Яблоки не падают никогда

Но Трой как будто нуждался в том, чтобы его брат и сестры – все они сказали: «Нужно было мне соглашаться на стипендию, Трой, тогда и у меня была бы такая же жизнь, как у тебя». Однако все трое смотрели на Троя и его жизненный выбор не с завистью, а с каким-то веселым и слегка отстраненным чувством превосходства, как будто деньги и успех – всего лишь блестящие детские игрушки, смешные и глупые.

Гарри Хаддад собрался в следующем году опубликовать автобиографию. Троя занимала мысль: включит ли он в свое жизнеописание историю о том, как сын его первого тренера перескочил через сетку и расквасил ему нос за вранье? Скорее всего, нет. Это не соответствует его целостному имиджу. Трой все равно не станет читать писульки этого сосунка. Он ненавидел Гарри за то, что тот предал его отца, даже больше, чем за лживость.

Джой хотелось ответить ей, что можно быть одинокой и замужем, что было время, когда она изо дня в день просыпалась, раздавленная гнетущим чувством одиночества, и при этом готовила завтрак для четверых детей.

Да, Саванне, определенно, ни к чему знать, сколько раз за прошедшие пятьдесят лет Джой и Стэн влюблялись друг в друга и начинали ненавидеть один другого

На память полагаться нельзя. Это ненадёжный источник.

Нужно уметь идти на компромиссы, если хочешь сохранить отношения.

Нельзя выиграть, если в поединке участвует только один из соперников.

Долгие годы она молила своих детей вести себя потише и теперь не выносила тишины.

Тело может найти равновесие между противоположными силами. Ум способен на схожие фокусы.

— У вас было счастливое детство? – спросила Кристина.
Она до сих пор не разгадала эту семью. С виду они казались любящими и жизнерадостными, но она чувствовала, что под их гладкими на поверхности отношениями пузырится какое-то функциональное нарушение.

— Нам не нужно говорить без свидетелей, – заявил Стэн. – Мы в порядке. Такое случается. И никто не виноват.
— Конечно, никто не виноват, – с сомнением произнесла Джой, хотя ее так и тянуло все-таки выяснить, кто виноват в каждом конкретном случае.

— Привет! – крикнула Эми братьям и сестре, обнимая на прощание водителя «Убера».
Родственники объятий не удостоились, только таксист. Парень, вероятно, поделился с ней чем-то очень личным, чего никому никогда не говорил. Люди чувствовали, что Эми с готовностью отпускает грехи.

— Ты не должен предлагать сделать предложение, нужно просто делать его.

Она подумала, не подкрасить ли губы, чтобы порадовать маму. Бруки не любила пользоваться косметикой. Ей всегда казалась странной сама идея. Зачем красить свое лицо, как клоун?
Откопав в бардачке помаду, валявшуюся там с тех пор, как мать всучила ее ей года два назад, Бруки накрасила губы, почмокала ими и посмотрела на себя в зеркало. Ну точно. Клоун.

Джой мягко положила ладонь на руку Стэна:
— Может, наденешь голубую рубашку, дорогой? Ту, что Эми подарила тебе на Рождество.
— Она жмет мне в подмышках, – проворчал Стэн.
— Знаю, – ответила Джой. – Но все равно надень.

Большинство гостей, какими бы милыми они ни были, создают впечатление, будто в доме что-то не так, и вы позволяете себе полностью расслабиться только после их отъезда, но Саванна вошла в дом, не оставив ряби на воде.