Цитаты из книги Elizabeth Finch

Не стоит всерьез относиться к песенкам про Старую Добрую Англию и прочим дурачествам.

...мертвые не упрекнут вас в неправоте. Это прерогатива живых… но они могут и солгать.

...сегодня, в нашей цифровой среде, такие понятия, как «друзья» и «последователи», приобрели иной, размытый смысл.

У меня такое ощущение, что я всю жизнь фокусируюсь либо на недосягаемом, либо на нежелательном.

Если возможны в жизни хоть какие-то радости, искать их надо в том кратком отрезке времени, что нам отпущен в подлунном мире, а не в надуманном посмертном диснейленде, что ожидает нас на небесах.

Вспоминается, к слову, школьный анекдот. Вопрос: кто такой садист? Ответ: тот, кто щадит мазохиста.

Скажем так: любовь – это способность удивляться любимому человеку, которого знаешь глубоко и досконально. Это признак того, что любовь жива. Привычка убивает любовь, причем не только чувственную – всякую.

Неудача зачастую представляет больше интереса, чем успех, а стало быть, неудачники могут поведать нам больше, чем победители.

Более того, отступники всегда вызывают у нас больший интерес, чем правоверные и священномученики. Отступники – проводники сомнения, а сомнение – в первую очередь пылкое сомнение – это признак деятельного ума.

- Ну, спасибо тебе за все. В ответ она легко прислонилась к моему плечу, будто хотела сказать... сказать что? Осмелев от ее жеста и от шнапса, я выпалил:

• А что нам мешает перепихнуться, вот прямо сейчас?
• Как что? - ответила она. - Твоя формулировка.

Линда вовсе не ищет моего мнения; точнее, что она ищет моего мнения только там, где оно совпадает с ее собственным планом действий. Так уж устроены некоторые из нас; возможно, даже очень многие.

Люди учатся романтике из книг и фильмов или из наблюдений.

Кроме того, я часто задаюсь вопросом: что такое пресловутое "женское счастье"? Совместная жизнь среди невысказанных мыслей и трусливых сокрытий, когда часть твоего сознания хочет приставить к его горлу кухонный нож, чтобы не храпел у тебя под боком.

На основании чего мы надеемся, что наша коллективная память - так называемая "история" - в меньшей степени подвергнется искажениям, чем наша личная память?