Волшебный корабль

Он ведь привык видеть в людях лишь способ-ность причинять боль - но не испытывать ее.

Отвергнутые подарки ожесточают сердца

слова, произносимые рабом, не значат ровным счетом ничего

- ' ему ли в действительности принадлежало это искусство? Или всю заслугу следовало приписать наставникам, которые отъединили его от мира и дали ему время, место и возможность работать? Быть может, в тех-то условиях всякий справился бы не хуже Уинтроу? А что, если он и выделялся-то среди всех прочих только лишь тем, что у него была такая возможность? '

Жизнь научит его, что кругом только враги, жаждущие порвать тебе глотку, а дружба и любовь – так называемые! – порождаются соображениями выгоды, и больше ничем.

Он узрел внешнюю красоту города – и тотчас вообразил, будто здесь обитали люди столь же прекрасного и величественного духа.

Кеннит увидел в его глазах ненависть - но был в них и страх. Он, конечно, сделает то, о чем его просят. Сделает за тяжелое и звонкое золото в кошельке, который Кеннит сунул ему. Художник не художник, шлюха не шлюха - за золото можно купить всё. "Весь мир -бардак, все в мире -шлюхи."

Подумав об этом, Кеннит лишь ещё больше расстроился. "Репутация! В Делипае! - мрачно думал он, шагая сквозь послушно расступавшуюся толпу. - Да это ж всё равно что любоваться своим отражением в ... луже мочи".

Случается, что струна, которую пробудили верным и сильным прикосновением, в свою очередь будит другую, и та отзывается чистейшей, долго не смолкающей нотой. Так моя душа отозвалась на слово истины, которое ты произнесла.

– Ты что, воображаешь, будто вот так просто заберешь у меня Этту?

– Ага, – повторил Кеннит, проходя мимо.

– А мертвецы?!! – завизжала бандерша вслед морякам.

– Их, – ответил Кеннит, – можешь оставить себе.

Люди кучками сидели на палубах – костлявые тела, облаченные в немыслимое рванье. Кое-кто пытался помочь морякам, остальные просто старались не попадаться под ноги. Иные же были всецело заняты одним важным делом: они умирали.

Сам подумай: ведь если бы основатели города подолгу оплакивали каждую потерю, они скоро утонули бы в собственных слезах!

Она прихлёбывала чай, глядя в огонь, и время от времени подбрасывала дрова. Есть всё-таки ещё простые радости в жизни. Тепло огня, чашка хорошего чая... Надо уметь наслаждаться тем, что осталось.