Цитаты из книги Der Idiot

вы краснеете, это черта прекрасного сердца

Я очень хорошо знаю, что про свои чувства говорить всем стыдно, а вот вам я говорю, и с вами мне не стыдно. Я нелюдим и, может быть, долго к вам не приду. Не примите только этого за дурную мысль: я не из того сказал, что вами не дорожу, и не подумайте тоже, что я чем-нибудь обиделся.

Знаете, по-моему, быть смешным даже иногда хорошо, да и лучше: скорее простить можно друг другу, скорее и смириться; не всё же понимать сразу, не прямо же начинать с совершенства! Чтобы достичь совершенства, надо прежде многого не понимать! А слишком скоро поймем, так, пожалуй, и не хорошо поймем. Это я вам говорю, вам, которые уже так много умели понять и... не понять. Я теперь не боюсь за вас; вы ведь не сердитесь, что вам такие слова говорит такой мальчик?

-Говорят, смирение есть страшная сила; надо справиться об этом у князя, это его собственное выражение.

- Остроумия нет, Настасья Филипповна, оттого и болтаю лишнее! - вскричал Фердыщенко, начиная свой рассказ, - было б у меня такое же остроумие, как у Афанасия Ивановича, так я бы сегодня всё сидел да молчал, подобно Афанасию Ивановичу и Ивану Петровичу.

Кто от родной земли отказался, тот и от Бога своего отказался.

по моим многочисленным наблюдениям, никогда наш либерал не в состоянии позволить иметь кому-нибудь своё особое убеждение и не ответить тотчас же своему оппоненту ругательством или даже чем-нибудь хуже…

… типичность — как ординарность, которая ни за что не хочет остаться тем, что она есть, и во что бы то ни стало хочет стать оригинальною и самостоятельною, не имея ни малейших средств к самостоятельности.

И всё это, и вся эта заграница, всё это одна фантазия, и все мы, за границей, одна фантазия…

Частые припадки его болезни сделали из него совсем почти идиота (князь так и сказал: идиота).

Ни одного-то слова нельзя сказать искренно, тотчас же вы обижаетесь!

"А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах".

Закон саморазрушения и закон самосохранения одинаково сильны в человечестве!
Лебедев

Разве это возможно? Разве не ужас? Ну кто же со страху плачет? Я и не думал, чтоб от страху можно было заплакать не ребенку, человеку, который никогда не плакал, человеку в сорок пять лет. Что же с душой в эту минуту делается, до каких судорог ее доводят? Надругательство над душой, больше ничего! Сказано: «Не убий», так за то, что он убил, и его убивать? Нет, это нельзя.

Деликатности и достоинству само сердце учит

Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества