Миф о монархическом заговоре
Иностранный автор очень плохо разбирается в истории Российской Империи эпохи Николая II. Т.е. помещает следственный материал в ложный контекст. Ничем убедительным не подкреплена и претензия Э. Левина на авторство лучшей книги непосредственно по процессу Бейлиса. Это невозможно в издании с полным отсутствием прямых постраничных ссылок на источники. В случае с надёжными авторами это не критично, но когда Эдмунд Левин допускает ошибки, о чём бы ни начал говорить, становится не понятно, с чего же тогда он окажется прав относительно Бейлиса.
Вместо того чтобы заняться биографией столь часто упоминаемого П.Г. Курлова, он распространяет ложь о минском погроме 1906 г., описывая революционеров-террористов как "демонстрантов" и "несогласных" (!). Обвинение, будто Курлов не боролся с погромщиками (с.47) полностью противоречит благодарности, которую получил Курлов от Минского еврейского общества ровно за это. Т.е. либералы берут под защиту настоящих убийц и бандитов, а вот герои, действительно защищавшие еврейские интересы, превращены в злодеев-заговорщиков.
Нет такой дешёвой конспирологии, на которую не пустился бы либеральный пропагандист Левин, постоянно используя терминологию "созревшего антисемитского заговора" (с.78) при описании политического единства сторонников монархических взглядов, любой экспертизы, которая не совпадает с интересами сторонников Бейлиса. "Поползли слухи, что Столыпин был убит в результате заговора правых, действовавших с молчаливого согласия с тайной полиции", "говорили что генерал Курлов плёл интриги против Столыпина" (с.162).
Вместо того чтобы приложить исследовательские старания, разобраться в действительной ситуации с убийством Столыпина и с полной непричастностью П.Г. Курлова к вымышленным заговорам, Левин в качестве псевдоисторика действует по принципу Э. Радзинского, т.е. хватается за наиболее типичные левые пропагандистские вымыслы против монархистов просто потому что они по своей повторяющейся размноженности удобны для задач клеветнической дискредитации. Но не потому что они имеют под собой действительные основания.
Следуя чрезвычайно распространённому смешному либеральному культу П.А. Столыпина, Левин называет его "единственным человеком во всей империи, способным ему помочь" (Бейлису). Но это является произвольной излишней фантазией, которых в документальной книге оказывается слишком много. Таковы, собственно, "сановники, фабриковавшие дело Бейлиса" (с.156).
В силу своего иррационального конспирологического мышления и левой политической ангажированности, Левин трактует любые усилия правых монархистов расследовать дело об убийстве Андрея Ющинского в категориях заговора крайне правых. Это совершенно проигрышная риторика - отказываться реалистично смотреть на проблему поиска настоящего убийцы. Как бы это ни казалось несусветно глупо, но Эдмунд Левин действительно считает, что Императорское правительство не стремилось установить виновника ужасного преступления, а составляло заговор то ли против всемирного еврейства, то ли против конкретного киевского приказчика Менделя Бейлиса.
Поэтому вместо того чтобы доказать невиновность Бейлиса, Э. Левин начинает рассуждать об убийстве Уильяма Норвичского в 1144 г. (с.49), т.е. идёт с козырей, т.ск., с печенегов и половцев, что может быть уместней. Хотя современные либеральные единомышленники Э. Левина, занимающиеся делом Уильяма, признают, что у них нет в распоряжении ни одного факта, опровергающего версию обвинения. Примерно столь же плох расклад и по делу Бейлиса. Кажется невероятным, но мы получили ещё одну книжку от либерального комсомола на тему о плохих монархистах, из которой невозможно узнать ровно ничего про алиби Бейлиса, чем же он занимался в день убийства, располагаясь на территории завода в непосредственной близости к месту обнаружения тела в пещере, т.е. имея фактическую возможность это преступление совершить.
Что можно сказать и про соседа Бейлиса, Шнеерсона, о котором Левин умудрился написать только: "когда перед самим судом предстал сам Шнеерсон, он оказался довольно угрюмым, самоуверенным, гладковыбритым молодым человеком, совершенно не похожим на одного из описанных Чеберяк гнусных хасидов" (с.262). Если бы Левин хотел или мог доказать невиновность Шнеерсона, следовало привести доказательства, каковыми не является бритый вид на момент суда сравнительно с небритым на время убийства. От признания судом, что убийство было совершено на территории завода, подведомственного Бейлису (с.332) Э. Левин легкомысленно отмахивается, пользуясь отсутствием прямых свидетельств о виновности лично Шнеерсона или Бейлиса. Хотя отказ Левина от опровержений по этому пункту достаточно ясно показывает, по каким именно (не конспирологическим) причинам подозрения пали на Бейлиса.
8 понравилось
