Мой год с Сэлинджером

"Вообще-то, на обложке первого издания «Над пропастью во ржи» была иллюстрация, странная и очень красивая, лиричная, я бы сказала, — карусельная лошадка, вставшая на дыбы. Я и сейчас видела ее краем глаза, сидя за столом. Но то была самая первая изданная книга Сэлинджера, а запрет на иллюстрации, видимо, возник потом, пришел вместе со славой, позволяющей авторам диктовать, что размещать на обложках своих книг. И, по правде говоря, я понимала Сэлинджера — он хотел, чтобы его читатели открывали его книгу, не имея никаких образов в голове. Это была благородная мотивация. Прекрасная мотивация. Но это было невозможно. Невозможно для Сэлинджера. Потому что никто не начинал читать Сэлинджера, не имея абсолютно никакого представления о его книгах и о нем самом. Это касалось и меня."

"Взглянуть на обложки. Это очень важно для Джерри.
— Правда? — спросила я.
Я-то думала, что обложки Сэлинджера — все выполненные в одном стиле и уникальные, их нельзя было спутать ни с чем, — были изобретением «Литтл Браун». Мне казалось, что дизайном книжных обложек занимаются издательства. А писатели только пишут книги.
— Ох, милая моя! — воскликнула начальница. А Хью рассмеялся. — Ты не знала? У Джерри настоящий пунктик по поводу внешнего вида книг. Не только обложки, но и шрифта, бумаги, ширины полей, переплета… Всего. Никаких иллюстраций на обложке, только текст. Это все прописано в его контракте.
— Не дай Бог на обложке будет фото автора, — добавил Хью. — Он чуть не засудил британских издателей из-за обложки «Девяти рассказов».
— Не преувеличивай, — отмахнулась начальница. — Не стал бы Джерри судиться. Просто это его огорчило."

"— «Шестнадцатый день Хэпворта» — это письмо домой из летнего лагеря, — пояснил Хью, и голос его показался мне каким-то странным, сдавленным. Я поняла, что он сердится. — Сеймур Гласс, мальчик семи лет, пишет родителям из лагеря. Письмо на шестьдесят страниц из летнего лагеря.
— Считается, что это его худший рассказ. Честно говоря, не знаю, почему он решил издать его отдельной книгой. — Он покачал головой и указал на стеллаж, уставленный книгами Сэлинджера. — Он утверждает, что не хочет привлекать к себе внимания. Публикация новой книги станет настоящей сенсацией. Не понимаю его.
— Согласна, — кивнула я, но про себя подумала, что, возможно, понимаю Сэлинджера.

Что, если он умирает? Или ему одиноко? Или раньше он не хотел привлекать к себе внимания, а теперь захотел? Может, он понял, что хочет совсем другого, а прежде ошибался.