Хватит врать

Я просто хотел тебе сказать, что был счастлив все те месяцы, которые мы провели вместе, я никогда еще не был так счастлив, и мне уже ясно, что никогда больше не буду.

В сущности, смерть — это всегда наше личное дело.

Я — человек книжный, нездешний.

Наше детство всегда остается с нами. Особенно если оно было счастливым.

Я в высшей степени уважаю свободу каждого (вероятно, потому что не потерпел бы, чтобы покушались на мою).

Слова, которые нас убивают, — самые простые слова. Почти детские. 

всем удобно верить в несчастный случай, это не так страшно, как самоубийство

Ко всему на свете привыкаешь, в том числе и к тому, что от тебя отступаются люди, с которыми ты думал, что связан навсегда.

Я слушаю только песни, потому что в них звучит правда.

Книги стали моей жизнью.

Замечали ли вы, как самые прекрасные пейзажи блекнут, если наши мысли не дают нам смотреть на них так, как они того требуют?

Мы можем, конечно, уважать чужой выбор (даже если считаем его эгоистическим), но ведь есть еще собственная боль, свой гнев и своя грусть, с которыми надо справляться.

Я ещё не знаю, что мне больше никогда не будет семнадцать, что молодость — ненадолго, что это лишь мгновение, что она исчезает, и, когда это поймёшь — уже поздно, кончено: она улетучилась, и ты её пропустил, кое-кто вокруг меня это предчувствует, и даже произносит вслух, взрослые повторяют это, но я не слушаю, их слова стекают, не задерживаясь, вот уж действительно как с гуся вода, а я — идиот, беспечный идиот.

Я люблю книги, много читаю, меня часто видят на пороге лицейской библиотеки с романом в руках.

Я не реагирую, пытаюсь увернуться от этой злобы. Трусость? Возможно. Способ себя защитить, вынужденный. Но никогда я не сверну со своего пути. Никогда не решу для себя, что он плох, что лучше бы я был как все, не стану притворяться, чтобы они меня приняли. Никогда. Я остаюсь самим собой. Естественно, молча. Но в этом молчании — упорство. И гордость.

Потому что я восхищаюсь людьми, которые, располагая властью, её не используют.

Я просто хотел тебе сказать, что был счастлив все те месяцы, которые мы провели вместе, я никогда еще не был так счастлив, и мне уже ясно, что никогда больше не буду.

Конечно, это была любовь. А завтра останется только пустота.

"Я добавляю: как раз тогда мы с ним и потеряли друг друга из виду. Я произношу эти слова без малейшего сожаления, будто жизнь так и устроена, все просто, сперва люди общаются, потом теряют друг друга из виду и продолжают жить, как будто и не было разрывов, расставаний, которые оставляют нас обескровленными, уходов, от которых так трудно оправиться, и сожалений, которые потом еще долго нас преследуют."

...если мы об этом не говорим, как доказать, что оно вообще существует?