Ваша оценкаГеоргий Демидов (1908-1987) - физик, ученик Ландау, узник колымских лагерей, выдающийся русский писатель, автор рассказов и повестей о жизни заключённых ГУЛАГа.
В 1980-е годы архив его рукописей был арестован сотрудниками КГБ.
Исключительно благодаря настойчивости Валентины Георгиевны Демидовой - дочери писателя, уже после его смерти, в начале 1990-х годов архив удалось вернуть и с большим трудом опубликовать несколько лагерных рассказов.
Но только к столетию Демидова издательство «Возвра...
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,5
44 оценки
- 561%
- 434%
- 30%
- 22%
- 12%
Ваша оценкаПрочитали 52Хотят прочитать 80
Рецензии
AntonKopach-Bystryanskiy13 апреля 2023 г.человек в эпоху разрастания "метастаз раковой опухоли политического угнетения"
«Главный же пафос рассказов Демидова, если применительно к нему вообще можно говорить о пафосе, — всё-таки биологическое, научное, лишённое экзальтации восхищение природой человека»Читать далее(Дмитрий Быков в предисловии к книге Демидова «Чудная планета»)
Погрузившись впервые в тексты, написанные учёным-физиком, учеником знаменитого Ландау, человеком, прошедшим сталинские колымские лагеря, я поразился этой простотой и одновременно дотошностью к деталям и описаниям быта и жизни, этой авторской способностью словно воспарять над всем тем ужасом и жутью описанного, вести рассказ неспешно и подробно, а потом подходить к самому краю, к пределу человеческих возможноестей, словно заглядывая за завесу видимого... Туда, в вечность.
«Чудная планета: рассказы», Георгий Демидов (Собрание сочинений в шести томах, том 1). Издательство Ивана Лимбаха
Знакомство началось с аудиоверсии рассказов, они бесплатно выложены на ЛитРесе. Я не мог оторваться! Для меня открылся мир, так уже неоднократно и подробно описанный Солженицыным и Шаламовым, но Демидов стал для меня откровением. Я сразу приобрёл первые два тома из шести заявленных и стал понемногу читать. Сразу становится понятно, что имеешь дело с настоящим интеллигентом, человеком высокой пробы, вдруг попавшим — как и то бессчётное количество советских граждан в тридцатые и последующие годы террора и репрессий — в нечеловеческие условия, где личность сводится до уровня рабского труда, где жизнь ничего не стоит, а есть только номер уголовной статьи, рутина ежедневных повинностей и те физические рамки, в которые поставлено твоё тело, вынужденное приспосабливаться и выживать.В этом издании 11 рассказов, три вступительные статьи (в том числе писателя Дмитрия Быкова), материалы следственных дел Георгия Демидова (фото и расшифровка), а также послесловие с замечательной статьёй Мариэтты Чудаковой, где она разносит в пух и прах выдержки из рекомендованного нашим государством к печати учебника "История России 1900—1945" — там, где речь идёт о сталинском терроре (и сравнивает с рассказами Демидова).
Каждый рассказ начинается неспешным описанием условий окружающей жизни, быта, положением в данном конкретном лагере, кто начальник, какие отношения внутри барака, кто охраняет... Зачастую это несколько дней из жизни или самого рассказчика или того героя, о ком речь. В рассказе «Дубарь» речь об одном дне заключённого, который должен был оказаться редким свободным от работ, но его обязывают поработать могильщиком, захоронить недоношенного младенца, и это становится для него неким медитативным и почти религиозной глубины опытом.
⠀
«На самом дне жизни люди плачут не чаще, а гораздо реже других людей. Возможность излить своё горе таким образом — удел более счастливых, у которых оно только эпизод их жизни, а не её постоянное содержание»(«Дубарь»)
История про конвоира Фейзуллу и отряд блатнячек, который ему пришлось охранять и сопровождать на работы и обратно, — настоящий медленно набирающий обороты психологический триллер, где соединены судьбы и личные драмы всех персонажей на фоне жёстких лагерных условий, которые иногда нарушались и ослабевали в угоду личных интересов (рассказ «Амок»). Демидов поразил меня этим сочетанием живых описаний, соединением различных обстоятельств, которые привели к трагической развязке.
От описания контекста, почти краеведческой статьи об обустройстве прииска Фартовый в лагерь особого содержания (Берлаг) для тысяч и тысяч заключённых, осуждённых как "врагов народа", Демидов переходит к личной истории аспиранта кораблестроительного института Михаила Кушнарёва. Как увлечение философией Шпенглера и Шопенгауэра повлияло на молодого парня, ставшего отказником, и как ему не хватало воли шагнуть в небытие. Всё потому, что он не хотел иметь бирку на ноге после собственной смерти, что стало его личной целью и драмой («Без бирки»).
В рассказах Георгия Демидова много людей творческих и интеллигентных, есть оперные певцы, учёные, врачи, писатели и драматурги, режиссёры... Поэтесса есть, которая когда-то воспевала режим, Вождя и героизм трудового человека, а потом ушла куда-то глубоко в рефлексию и лирику, за что и получила («Кружок Петефи»). Есть рассказ про художника, в тайне писавшего свою главную картину («Художник Бацилла и его шедевр»).
Часто упоминается организованная в лагерях культурно-воспитательная часть (КВЧ), которая во многом была номинальной, ведь доходяги с вечно сопровождавшим их голодом и нечеловеческими ежедневными нагрузками вряд ли могли думать "о высоком". А рассказ про осуждённого певца Локшина, получившего прозвище «Люди-гибнут-за-металл» (по словам из арии Мефистофеля) — поражает всем пережитым колымскими заключёнными (большинство так и не дожило до освобождения). Поражает это — выходящее за рамки человеческого, проявляющее себя словно манифестация духа посреди немощи плоти.
Настоятельно рекомендую.
11374
pany_katarina11 апреля 2025 г.Читать далееУчитывая биографию автора, рука не поднимается высказывать хоть какое-то фи книге.
Удивительно разносторонний был человек, так глубоко чувствовал таких разных людей, и людей искусства, и ученых.
Так страшно, что мания советского руководства, уничтожала такое количество людей в нечеловеческих условиях. И не было никакого шанса, никакого способа вести себя "так как надо", чтобы избежать возможного ареста и далее .....
Одно произведение меня честно говоря разозлило страшно. Это про поэтессу, всю такую принципиальную, такую несломленную, что сломала заодно с собой еще троих человек, приплюсовав к их 8-10 годам еще по 10. Зато написала четверостишье. Не можешь не сочинять? Сочиняй! наизусть, в себе! Зачем на бумаге? Зачем оставлять так, чтобы нашли? В чем был смысл? А чей-то отец не вернулся домой.
6103
Wolde10 сентября 2022 г.Мы особенно ненавидим тех, кому причиняем зло
Сборником «Чудная планета» издательство Ивана Лимбаха открывает 6-томное собрание сочинений Георгия Демидова. О самом авторе в формате рецензии говорить бессмысленно. Просто отмечу, что если вы хотите прикоснуться к памяти о жертвах Дальстроя, то только два автора могут вам помочь. Первый - гуманитарий В. Шаламов. Второй - физик Г. Демидов. Обоих нужно читать.Читать далее
Шаламова - чтобы понять, настолько «тонок» налёт культурной надстройки над базисом агрессивного всеядного примата, которым является хомо сапиенс сапиенс.Демидова - чтобы понять, что только настоящий человек может «смертию смерть попрать», сохранить свои убеждения, чувства любовь к прекрасному в казалось бы нечеловеческих условиях. Рассказ «Дубарь» - отличная тому иллюстрация.Я не знаю, буду ли я читать повести Демидова о чекистах в 1937 году: мне кажется, у автора не было достаточного жизненного материала, чтобы убедительно отразить их внутренний мир. А про сами репрессии и так написано немало. Другое дело - рассказы, собранные под обложкой сборника «Чудная планета». Они глубоки, убедительны и очень поучительны. И чтобы «эти вновь не распяли», массовый читатель должен хотя бы раз в жизни прикоснуться к лагерной прозе Демидова и Шаламова.В заключение уместно вспомнить слова Л. Толстого об особой ненависти людей к тем, кому они причиняют зло. Времена Колымы и ГУЛАГ давно прошли, а память о них продолжает раскалывать российское общество и провоцировать ненависть. Сегодня мы особенно нуждаемся в примирении.3234
Михаил Михайлович Зощенко
4,2
(36)
Цитаты
Taksa_Nabokova5 апреля 2017 г.Надежда, однако, удивительно цепкое и настойчивое чувство. Тем более настойчивое, чем меньше она имеет для себя оснований.
3499- Wolde6 сентября 2022 г.«Ожидание Трумэна», т.е. прихода американцев, было в те годы политической ориентацией большинства блатных, сменившей их прежнюю показательную преданность «нашей» советской власти и «нашему» Сталину.Читать далее
Теперь Генералиссимуса и Вождя Народов они именовали не иначе как «ус», а бериевское МВД величали «советским Гестапо». Произошла эта метаморфоза в результате резкого усиления репрессий за уголовные преступления. Если во времена Ежова и в первые годы наркомства Берии уголовники числились «социально близким элементом», противопоставляемым в лагерях подлинным «врагам народа», то за годы войны они почти утратили эту привилегию. Скокари и домушники получали сроки вплоть до «сталинских четвертаков» наравне со шпионами и террористами. Поэтому «друзья народа» во время войны почти не скрывали своих пораженческих настроений, а после нее так же откровенно возлагали свои надежды на «Белый дом», противопоставляемый ими «Красному дому», т. е. Кремлю. Нередко можно было услышать, как с этапной машины или сквозь решетку кондея какой-нибудь блатной кричал надзирателю, конвоиру или даже начальнику: «Погоди, падло! Скоро наш Белый дом вашему Красному дому секир башка сделает!» Имелась в виду атомная бомба, о которой шло тогда много разговоров и которой еще не было у Советского Союза. Все эти выпады сходили блатным безнаказанно. Видимо, в какой-то степени они всё еще оставались «социально близким» элементом, несмотря на изменение знака их убогой политической философии на обратный.0258
Подборки с этой книгой
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
- 39 918 книг
Известные писатели и пенитенциарная система
- 960 книг
Репрессии
- 36 книг
История ГУЛАГа
- 16 книг
Г, КУЛЬТУРА
- 614 книг
Другие издания
