Клаус Хаген, владелец кемпинга «Здоровье», такой противный человек, что по-хорошему его надо бы засунуть в стиральную машину и прополоскать ему мозги. Он не понимает шуток и ненавидит детей, особенно если они издают звуки, особенно громкие. А уж если дети разобьют из рогатки окно в кемпинге (не нарочно, само собой), то их он ненавидит лютой ненавистью! Ребенок, разбивший окно, тоже Хагена не любит, если уж хотите знать правду. Случается, ночью она лежит и думает, не разбить ли еще одно.

- И ты должен играть на скрипке, - добавила она. - Нет такого права - не играть.

Тоня верит, что Бог создал её теток в хороший день.

• Создам-ка я сегодня сюрприз, - сказал Бог и создал её тетку.

Это не просто – взять и позвонить человеку, если ты не звонил ему тридцать лет. Тоня это понимает.
Это трудно, неприятно, невозможно. Но Гунвальд должен.

Тоня уныло стоит столбом, свесив руки по швам, как вдруг на глаза ей попадается старый Нильс, выделывающий на улице странные пируэты со своими ходунками. Сперва он врезается во флагшток за бывшим киоском. Помучившись, ставит ходунки снова в колею и продолжает свой слалом в сторону пристани.

Тоня засыпает и просыпается под звуки реки всю жизнь. Слышать их для нее так же незаметно, как дышать, это то, что всегда есть и будет.

Гунвальду семьдесят четыре года, и он лучший Тонин друг.
— Неслабо, однако, — говорит Тоня в мрачные минуты, — закадычный друг у меня — упрямый старый пень. Всё же выбор в Глиммердале прискорбно мал.

- Откуда у меня возьмется крестьянская жилка, если мне не разрешают не спать по ночам! – кричит Тоня сердито.
Папа уверен, что жилка возьмется сама по себе. К тому же мир устроен так, что девочка девяти лет может не спать только одну ночь в месяц, и в нынешнем месяце Тоня свою ночь истратила на Хейдином крыльце.

Как же это похоже на Гунвальда - купить такого придурочного барана! А теперь половина ягнят - его дети. Скоро у Гунвальда будет отара психованных овец, думает Тоня. И он опять будет приставать ко мне, как ему с ними управляться.

— Неслабо, однако, — говорит Тоня в мрачные минуты, — закадычный друг у меня — упрямый старый пень. Всё же выбор в Глиммердале прискорбно мал.
Хотя на самом деле Тоня знает, что не выбрала бы в лучшие друзья никого, кроме Гунвальда, даже если бы в каждом доме Глиммердала имелось по ребенку десяти лет. Она любит Гунвальда так сильно, что у нее иногда щемит от этого сердце.

Космач — это пес Юна. Тетя Эйр говорит, что он похож на гору мокрых тряпок и ходит как хромая утка.