И тогда я ее убила

— Нет, конечно, но, по-моему, лучше немного снизить пафос. Жизнь писательницы, «выстрадавшей» свое произведение, годы каторжного труда — все это немного, ну, не знаю, режет глаз.

о, вы вовсе не обязаны. — Мой стандартный ответ всякому, кто пытается чем-то меня порадовать.

Все мое существование состояло в балансировании между двумя состояниями: быть достаточно желанной, чтобы Джим любил меня, но при этом достаточно независимой и ненавязчивой, чтобы не отпугнуть его

неимоверно сложно потакать бесконечно алчущему одобрения, а порой и преклонения супругу, если при этом неизменно оказываешься в самом невыгодном положении.

Разве не удивительно, как всё может измениться в один миг?