Цитаты из книги Stāsts par Sanmikelu

«Главное - не гипнотизер, а подсознание гипнотизируемого.»

- Ты забил себе голову гипнозом и кончишь тем, что сам сойдешь с ума, если уже не сошел! Я не верю в гипноз - я много раз пробовал гипнотизировать людей, и у меня никогда ничего не получалось.

• Получись у тебя что-нибудь, я бы сразу перестал верить в гипноз, возразил я сердито.

«Не переставал дивиться тому, как легко теряют равновесие дряхлые донжуаны при виде полуголых девиц, которые, даже танцуя на кончиках пальцев, равновесия не теряют. После первого легочного кровотечения положение Ивонны стало серьезным. Мопассан, подобно всем писателям, изображающим смерть и страдания, терпеть не мог видеть их вблизи»

«Шарлатан может быть хорошим врачом, а есть у него диплом или нет, его больных это не интересует до тех пор, пока его лечение идет им на пользу.»

«У смерти два лика - один прекрасный и безмятежный, а другой грозный и страшный».

«Врачи, подобно высочайшим особам, должны сохранять определенную дистанцию между собой и остальными людьми - мы все выглядим лучше в пригашенном свете. Вспомни, что близкие врача всегда предпочитают лечиться у кого-нибудь другого.»

«Видишь ли, наступили тяжелые времена - что-то в нашем мире не так и нигде нет покоя.»

«Летом Париж - очень приятное место для тех, кто веселится, но не для тех, кто работает.»

«Достаточно войти в бродячий зверинец, чтобы понять, какие мы варвары. Дикий зверь там не тот, кто сидит в клетке, а тот, кто стоит перед ней.»

«Без сострадания нельзя быть хорошим врачом.»

«Бессонница? Как жаль, что я не могу уступить вам часть моего сна!»

«Телефон, это смертоносное оружие в руках ничем не занятых женщин, еще не начал свое невыносимое наступление на каждый час, вырванный для отдыха.»

«Для людских страданий в больничных палатах каникул нет - и для Смерти тоже.»

«Она сказала, что ей пятнадцать лет, а я сказал, что никогда еще не был таким молодым»

«Пожалуйста, смейтесь над маленьким народцем сколько хотите - если не боитесь!»

«Могу только сказать, что я вовсе не хотел писать книгу о самом себе - наоборот, я постоянно старался избавиться от этой смутной фигуры. Если же книга все-таки оказалась автобиографией, то (судя по ее успеху) приходится признать, что, желая написать книгу о самом себе, следует думать о ком-нибудь другом.»

— По-видимому, ты знаешь будущее так же хорошо, как и прошлое? — Прошлое и будущее для меня одно и то же. Я знаю все. — Я не завидую твоему знанию! — Твои слова старше твоих лет. Где ты их нашел? — На этом острове, сегодня.

Подчиняясь необоримой силе Природы, мужчины и женщины падают в объятия друг друга, ослепленные сладострастием, и даже не подозревают, что рядом с ними стоит Смерть, держа в одной руке любовный напиток, а в другой — чашу вечного сна. Смерть — податель Жизни, губитель Жизни, начало и конец.

В тот же день мамзель Агата принялась скоблить и тереть щеткой мои изящные стулья времен Людовика XVI,безжалостно выбивать палкой бесценные персидские ковры,мыть водой с мылом бледный мраморный лик моей флорентийской Мадонны и в конце концов сумела лишить стоявшую на моем письменном столе вазу из Губбио ее чудесного блеска. Если бы мамзель Агата родилась на четыреста лет раньше,ни одно произведение средневекового искусства не дошло бы до нас.