Президент

— Моя жена… Она не пришла сегодня домой.
— Поиски начинаем только по прошествии трёх суток с момента пропажи.
— А что же мне сейчас делать?
— Ничего. Просто молитесь Богу.

— О чём думаете? — спросил его полицейский, стоящий на перекрёстке.
— Да так, ни о чём… — неожиданно для самого себя ответил Савватий.
— Как это, ни о чём? Вы не имеете права ни о чём не думать! А ну-ка, пройдёмте, во имя Господа!

— …система просто несовершенна. Более того, она сама это понимает, что она несовершенна, так как была создана несовершенным человеческим умом. И, возможно, она сохраняет это место именно для того, чтобы постоянно помнить о собственном несовершенстве. И, вероятно, по той же причине здесь оказывается случайный человек, а может и не случайный, чтобы здесь он мог вести довольно свободный образ жизни, суть которого заключается лишь в том, чтобы наблюдать за жизнью со стороны.

Какие-то люди сжигали на кострах иконы, а другие отлавливали поджигателей и прибивали их гвоздями к крестам.

— Послушайте, — отвечал политик, — многоуважаемые горожане. Вы что же, получается, сомневаетесь в святых намерениях нашего президента?!

— Послушайте, уважаемый, — безо всякого намёка на уважение оппонировал политик…

В последнее время слишком много пограничных работников сбежало во Тьму, поэтому там ощущается нехватка рабочей силы.

…вечером Марфуша так и не появилась, тогда он решил позвонить в полицию.
— Полиция. Чем могу помочь? — ответил голос дежурного.
— Моя жена… Она не пришла сегодня домой.
— Поиски начинаем только по прошествии трёх суток с момента пропажи.
— А что же мне сейчас делать?
— Ничего. Просто молитесь Богу.

До вечера Савватий смотрел фильм про святых мучеников.

…Савватий всерьёз забеспокоился. Он вышел к подъезду, где часто на лавочке сидели 40-летние старушки, и спросил их, не видели ли они сегодня Марфушу.

— Откуда, по-твоему, у тебя такие антирелигиозные мысли? Это всё они, повстанцы! Это они через гипноз навязали тебе эти мысли!

— Может быть, она где-то просматривала запрещённые каналы?
— Так где же ей их просматривать, святой отец? Их нигде и не посмотреть. К тому же, насколько мне известно, очки блокируют такие каналы.
— Ох, сын мой! Если бы всё было так просто. Существуют подпольные организации, которые только тем и заняты, как бесовской пропагандой. Я слышал, что такие каналы смотрят открытыми глазами.
— Открытыми глазами?! Это как? Мы же толком не можем видеть открытыми глазами.

— Ну… по всей видимости… в определённый момент человек обретает какую-то свободу, и эта свобода сеет в человеке сомнение. И это всё происки Дьявола! — с этой мыслью в его голосе вновь появилась уверенность. — Это он сеет в человеке сомнение, даёт нам беспочвенную надежду на свободу. Но свобода — это и есть сомнение, сомнение в том, что Свет Господень — это всё, что нужно человеку!

Савватий поднялся в переговорную, в которой стояло несколько телефонных кабинок, а над ними висел агитплакат со словами «От Бога правды не утаишь!», что, по сути, означало, что все телефоны прослушиваются.

Окончание речи сопроводилось бурными аплодисментами и возгласами одобрения со стороны граждан. Камеры зафиксировали огромный всплеск лояльности к действующей власти.

— …после некоторого времени пребывания в свободных городах умственные изменения сомневающихся людей очень быстро влияют на их поведение, и система довольно легко умеет их распознавать.

— Проблема в централизованной системе вашего города-государства. А точнее — в вашем президенте.

Савватий возвращался с работы, будучи погружён в свои размышления.
— О чём думаете? — спросил его полицейский, стоящий на перекрёстке.