Le Théâtre et son double

Записывать — значит препятствовать духу двигаться среди форм, подобно свободному дыханию. Потому что письмо фиксирует дух, кристаллизует его в определенной форме, а форма порождает фетишизм.

Самурай. Я хочу...
Наставник. Чего же? Любви?
Самурай (даёт наставнику пощёчину). Вовсе нет, необычности вещей.

Парацельс мысленно устанавливает связь между цветом болезни и цветом растения — и он вылечивает болезнь.

То, что язычество считало божеством, Европа низве­ла до механизма.

Сегод­ня человек, питающийся картофелем, имеет мораль аван­тюриста, но другой человек, питавшийся картофелем на этом же самом месте пятьсот лет назад, был в моральном отношении дегенератом.

Помимо пристрастия к сновидениям, помимо чувства ненависти к реальности, Сюрреализм имел пристрастие к благородству, навязчивую идею чистоты.

театр — это большой прошедший день, где фатальность веду я.

жизнь — это всегда чья-то смерть.

и если есть еще в наше время что-то сатанинское и воистину окаянное, так это пристрастие задержаться - по праву художника - на форме, вместо того чтобы, как осужденные на костёр, благословить своё пожарище.

Когда сегодня заходит речь о культуре, власти думают о том, что надо открыть школы, запустить печатные стан­ки, чтобы рекой лилась типографская краска, тогда как для вызревания культуры надо бы закрыть школы, сжечь музеи, уничтожить книги и разбить типографские машины.

Отказ. Отчаянный Отказ от жизни, вынужденный, од­нако, принять жизнь. - о сути возникновения сюрреализма

Истинная жизнь — всегда белая и движу­щаяся, скрытая жизнь — лиловая и неподвижная, она владеет всеми возможными позами бесчисленных видов неподвижности.

Поэтому, когда мы произносим слово «жизнь», надо понимать, что речь идет не о той жизни, которую узнают по внешней стороне событий, а о том робком, мечущемся огне, с которым не соприкасаются отдельные формы. И если есть еще в наше время что-то сатанинское и воистину окаянное, так это пристрастие задержаться — по праву художника — на форме, вместо того чтобы, как осужденные на костер, благословить свое пожарище.

... Куда бы ни устремлялся наш дух, он наталкивается только на пустоту, тогда как пространство заполнено целиком.
(«Театр и культура»)

То, что рассматривает разум, можно сказать, всегда связано со смертью. Разум, это чисто европейское каче­ство, непомерно вознесенное европейским менталите­том, всегда есть внешнее подобие смерти. А история, регистрирующая факты,— внешнее подобие мертвого разума.

Отец, отечество, хозяин — триада, лежащая в осно­ве старого патриархального общества и сегодняшне­го фашистского свинства. (из манифеста сюрреалистов)

Покинув современные театральные залы, мы при­дем в ангар или какое-нибудь зернохранилище и пере­строим их в том духе, который нашел свое воплоще­ние в архитектуре некоторых церквей, священных мест и храмов Верхнего Тибета.

Ясно, что наша попытка тем более опасна, что она взращена

мечтой о самореализации.