Штора нянюшки Лагтон

Тот случай, когда история появления и публикации сказки интереснее самой сказки. По сути это даже не полноценная история, а зарисовка. Придумана она была классиком английской литературы в сентябре 1924 года, когда в доме супругов Вулф в Родмелле гостила племянница Вирджинии Энн Стивен. Ребенок есть ребенок, ему нужны внимание и сказки. Истории. Что-то волшебное. Нечто такое, что из обыденного делает необычное. Поэтому писательница отвлеклась от написания романа "Миссис Дэллоуэй", чтобы сочинить для дочки брата небольшую сказку о старой вышивальщице нянюшке Лагтон. Обычно истории, придуманные для племянников или вместе с ними оставались недоступными для тех, кто не входил в круг семьи. Но листок со сказкой "Штора нянюшки Лагтон" обнаружили в рукописи "Миссис Дэллоуэй" в архиве Британского музея. И опубликовали.

Почему эти сказки-зарисовки оставались в кругу семьи становится понятно. Ну, на примере этой книги. Сказка совсем коротенькая, буквально на пять минуток, чтобы развлечь ребенка красивой и чуточку страшной, ну, это для контраста же надо и для эмоции, а то всё ровно слишком, историей. И вернутся к работе, оставив для юного слушателя большое поле для фантазии. А так... Нянюшка вышивает штору, она засыпает за работой, и тогда вышивка начинает оживать. Вроде ничего выдающегося, но это придумывала Вулф, поэтому изюминка в конце всё же будет - как вышитые герои воспринимают свою создательницу и какая жуткая сила есть в обыкновенной иголке. И всё же это чисто зарисовочка.

Сказку стоило приобрести по причине её раритетности в плане семейных историй, это редкий экземпляр, пробравшийся к массовому читателю из-за закрытых дверей. И ещё потому что шикарное издание вышло в "Подписных изданиях" с красивыми, но местами жутковатыми иллюстрациями Ивана Сергеева.

Было ли у вас такое в детстве, что разглядываешь изображение на обоях, ковре и шторах, и оно оживает? Когда игра воображения с недопустимой взрослым живостью на грани сна и яви создает целую реальность? И, конечно, взрослые переубеждают. И говорят: “Фантазер!” Будто это что-то такое. А Вирджиния Вулф что-то такое знала и понимала. Поэтому животные и жители городов оживают под пальцами задремавшей мастерицы. Им это можно.
Перевод Шаши Мартыновой в некотором роде поэзия. Когда ритм текста убаюкивает в самом начале, чтобы чуть глубже нырнуть в старческую дремоту, а потом вдруг выдергивает в волшебный мир вышитой шторы. Иллюстрации Ивана Сергеева настолько яркие, что поначалу я испугалась – развалится мой воображаемый мир под давлением чужих образов. Но нет, не развалится. А самых маленьких подстегнет фантазию.
И отдельное удовольствие взрослого закрыть книгу и подумать: интересно, а что с моими воображаемыми персонажами, когда я не занята работой с ними?
И неожиданный сюрприз. И “Подписных изданий” книга пришла с маленькой нежной открыткой.

История чудесного обретения -

На работе в библиотеке мне сказали – да ты её за пять минут прочитаешь, зачем брать домой. Но нет и нет. Нужно читать именно дома, в своей комнате, в своём кресле, сидя в жёлтом круге настольной лампы. Чай можно не заваривать, всё равно остынет, потому как поэтически-певучий текст хочется читать вслух, а потом, закольцовывая, возвращаться к началу и читать опять, разглядывать иллюстрации (в которых видятся мне и монументальность Властелина колец, и хранилища чудищ из Хижины в лесу) и опять перечитывать. Проводить вечер.