Цитаты из книги Всё будет как сосны

Иногда мне даже хочется таким грустным сказать: а вы не пробовали сами-то посмеяться? Или кто-то специально смешить вас должен? Какие-то клоуны? Специальных клоунов для смешения в жизни не бывает. Надо самому искать, чему порадоваться.

Когда им совсем невмоготу, я говорю им: — Посмотри вверх. — И что там? — А вон — сосны. Все будет как сосны, — говорю я им. — Как сосны — это как ? — они всё не могут взять в толк. — Как сосны — это вечно. Нас не было — а сосна тут стояла. Нас не будет — она будет стоять.

Бабушка говорит, что когда рядом бог, то ничего не страшно. Она мне крестик на шею повесила. Только я его снимаю, в кармане держу. Крестик — он ведь для чего? Он все закрывает. Игру, например: жмёшь на него — и конец. Вышел из игры. Нажал на крестик — и ничего этого нет. Все исчезло. Как бы хорошо! Эти в школе когда орут и зубы скалят, то я держу крестик в руке. Я жму на крестик изо всех сил. Но они никуда не деваются. Наверное, я недостаточно верю. Или недостаточно жму.

Это самый восхитительный запах. Я уверен: так пахнет порох. Наверняка. Больше всего хочу понять, как пахнет настоящий порох. Вот бы узнать! Я с собой спички потому и таскаю. Иногда их понюхаешь — и легче. Они совсем немного пахнут, но тоже чем-то страшным. Понюхаешь их, и кажется, что ты сильнее всех. Ну или можно их поджечь и бросить, если что. Если вдруг кто-то к тебе приближается.

Вообще, мне кажется, бог для взрослых придуман. Чтобы потом утешаться. А не чтобы заранее что-то поменять.

Одна училка у нас немного с приветом. Если где конфликт какой, она сразу — ваших обидчиков бог накажет. Это чтобы мы сами не начали за себя стоять. Смешные они, взрослые. Ещё Бога ждать. Жить-то сейчас надо. И не в обидках.

Думаю, наш Нико — это святой Николай. Я не говорю никому, все равно не поверят. Но думаю, вдруг он. Поистерся за столько лет, как та шуба. Не всё может, во всяком случае. Вон мама говорит, что про мир загадала. Чтобы везде был мир. И чё? Телик смотришь? Одни бомбы всюду. Потому что церковники или, там, волшебники уже не могут изменить это. Только люди могут.

В общем, тот ещё лесок у нас. Тут на опушке — другое дело. Тут даже я хозяином себя чувствую. Я же косолапый, как настоящий хозяин леса, — этого не отнять. Сзади если — правда как медведь. Поэтому бурое не ношу, чтоб не путали. Шучу.

Рождество вообще как катализатор работает, кто счастлив — тот и празднует.

Мне вот кажется, что, если я хохочу и в этот момент забываю, что где-то есть тот, кто не хохочет, — это нормально. Может, я своим хохотом в этот момент кому-то жизнь улучшаю. Об этом тоже ведь не стоит забывать. Может, я своим хохотом перекрываю тот вред, который от грустных исходит. И миру от моего хохота становится лучше. Вроде как я уравновешиваю своим хохотом грусть.

Кстати, я заметил, что грустных гораздо больше становится перед праздником. Они как будто специально к празднику свою грусть наращивают, чтобы нормальным людям жизнь портить. Ну не то чтобы портить, а просто чтобы все вокруг не особо-то радовались. Типа, радуйтесь, но в меру. Помните, что грустные тоже в этот момент в мире имеются. И вроде как надо на это обратить внимание. И поскромнее быть. Нет, мне жалко, что не у всех, может, счастья полные штаны, но что же мне теперь, не смеяться, что ли?

Вот маме надо весь мир переделать. Чтобы все вокруг радостные были. Неужели непонятно, что так не бывает? Все равно будет кто-то грустный. Потому что ведь мама же не может оказаться сразу во всех местах. А грустные — они во всех местах сразу. Потому что у нас мир такой. Даже я это уже понял.