Золушки нашего двора

Зеркало померкло.
-Умный ублюдок! - пробормотала Ники, прищурившись.
За много дней пути от нее Сатанис Крейский с раздражением спрятал руки в рукава свободного одеяния и прошипел:
-Красивая сука!

Убить себя, чтобы не ощущать душевной боли - путь, недостойный мужчины.

Настоящая женщина никогда не будет стесняться мужа, целителя и портного. Первый - её половинка. Странно что-то скрывать от части себя, не правда ли? Второй - залог здоровья её и детей. Третий - тот, кто поможет ей всегда оставаться самой собой и становиться красивее!

Что толку копаться в прошлом? Это как мертвое тело препарировать – удовольствия никакого, одна вонь!

Первый министр Свин позаботился обо всем со свойственным ему тщанием. Не смог лишь одного – отправить обозом сердце герцога рю Воронна из проклятого города Вишенрога.

Атрон смотрел в портал, а видел лицо любимой – юное, нежное, прекрасное. Видел любовь в ее глазах и решимость никогда не расставаться.

– Я не подведу Узамор, ваше высочество! – ответил он, поклонился и шагнул в портал, оставляя за спиной юг, в котором, как мошка в янтаре, навсегда застряло его сердце.

– Мочевой пузырь и утренний стояк лучше всяких будильников! – заявил король, возвращаясь в комнату.

Собственной наготы он не стеснялся, потому прошлепал к окну, распахнул створки, вдохнул полной грудью.

– Хорошо!

Рю Вилль покосился на шлюху. У той были крутые бедра и груди и знатно обросшее лоно.
(...)
Король, покосившись на него, ничего не ответил. Залез обратно в кровать, положил на себя одну из женских конечностей, не без удовольствия помял большую грудь подружки. Правую. Помрачнел.

– В моей крови течет кровь Морингов, Владык Севера. При жизни матушки я был там с ней пару разу, и однажды она рассказала мне об обряде, который проводят двое, чтобы связать себя на всю жизнь. Мы с тобой поклялись друг другу в верности у алтаря Пресветлой, и эту клятву я не нарушу. Но я хотел бы, чтобы нас связал древний наговор узаморских влюбленных! Если ты откажешься, я пойму…

Она покачала головой.

– Не откажусь, любимый! Что нужно сделать?

Он усадил жену на корме, спустя пару минут принес ей кружку горячего вина с пряностями, а сам, как был, в расшнурованной рубашке, черных узких брюках и высоких сапогах, принялся ставить паруса, выбирать якорь и разворачивать яхту к выходу из бухты. Когда курс в открытое море был взят, он закрепил штурвал и скрылся в каюте внизу. Оттуда плеснул теплый свет. Затрещал поленьями огонь, подкормленный заклинанием со свитка.

Принц Колей любезно ухаживал за ними и казался паинькой. Во время и после церемонии в храме он вел себя тише воды, ниже травы, будто смирился со своей участью, – видимо, о правилах поведения напоминала непреходящая попная боль.

Шел третий час приема просителей. В голову Матушке Бруни лезли всякие глупости, ну например: «А если я пить захочу или того хуже?», или «Интересно, запрещается ли этикетом класть ногу на ногу?», или «Вот бы его (Кая) поцеловать!». Она уже вполне освоилась на троне, чему способствовала не природная наглость, а невозможность удобно утроиться на этом орудии пытки, заставлявшая ее все время менять положение.

– А Каю… его высочеству Аркею будут делать прическу? – сердито уточнила Матушка.

Катарина прыснула в кулак.

– Ему не обязательно! – отсмеявшись, сказала она. – Коли мужчина облечен властью, ему все это без надобности!

– А мне зачем? – изумилась Бруни.

– А вы нынче – королева! – ответила Катарина. – Та, что делает своего мужчину истинным королем!

Ники смотрела на него, приподняв тонкие брови. На ее лице застыло изумление, которое могло бы появиться на морде собаки, если бы с ней заговорила собственная миска.

Красивые руки Редьярда замерли над столом, словно две белые птицы над гладью моря.

Свадебные празднества растянулись на седмицу. Во дворце дым стоял столбом – маскарады, балы, охоты, балеты и прочие увеселения не заканчивались, перетекая один в другой.

Протяни руку – дотронешься до играющих в лунном свете чешуй! Она и протянула. Взметнулась похожая на куриную огромная лапа, коготь, сверкнувший алмазом, осторожно коснулся центра ее ладони. «Я рад видеть тебя, девонька!» – прозвучал в сознании знакомый голос, и… все исчезло.

Воздух был пуст.

А капелла пели оборотни, провожая полную Луну, им отвечали лаем и тявканьем собаки из деревушки между холмами.

Матушка, наклонившись, поцеловала его в лоб. Это лицо – светлое, строгое, спокойное – навсегда отпечаталось на ее неспящем сердце. Разве могла она отказать Каю в чем бы то ни было?

– Готова?

Она молча улыбнулась, ведь с ним была согласна на что угодно!

Принц тронул уже знакомый ей портальный перстень.

Ощущение полета длилось недолго. Спустя мгновение Матушка и Аркей оказались на палубе… его маленькой яхты, стоящей на причале в бухточке вдалеке от Вишенрога. Здесь было темно и тихо.