Комната Вильхельма

Она считала себя слишком утонченной, чтобы со мной здороваться. Но оказалась не слишком утонченной, чтобы дать объявление о поиске нового мужчины!

Он потряс головой, чтобы тоска снова опустилась на дно, где и полагалось быть прошлому. Он не дорожил воспоминаниями: если к ним никогда не возвращаться, они тускнеют и исчезают.

Ни один фотоаппарат не подмечает столь безжалостно, как взгляд человека, внутри которого схлынула первая слепая волна любви.

всегда найдётся кровать умершего и кто-нибудь подходящий, чтобы расправить на простынях глубокие интимные складки

что все наши страдания рядом с блаженством удовольствия?

Она заползла внутрь себя и чем-то тяжелым опускалась на дно. Там были все ее умершие, которых она так горячо любила.

Во многих ребенок мертв, предан и брошен и совсем не просвечивается сквозь складки и морщины взрослых, которые считают, что их новое лицо во что бы то ни стало не должно иметь ни малейшей связи с оригиналом.

Грета не осознавала, что громкие звуки вылетали из нее, словно злой зверь вцепился ей в глотку. Только когда крики превратились в отрывистый детский плач, ее охватил дикий и немой ужас: она сошла с ума.

Стоя посреди комнаты, я ощутила знакомую смесь страха и сочувствия, как в детстве, когда мать колотила меня. Страх стать объектом ярости и сочувствовать бессилию и отчаянию, которые таились за этой яростью.

Зарождение отношений предопределяет их развитие.

Действительность одновременно лишена фантазии и неправдоподобна.

очередное начало с чистого листа пробуждает в людях желание разрушить уже созданное прекрасное сооружение или по крайней мере пересобрать камни

брошенную женщину всегда узнаешь ... она выглядит голее, чем если её совсем раздеть

люди проходят насквозь, словно я всего лишь тень

Почему же я могу любить ее только через что-то? Через ее стихи и когда ее нет рядом.

Меня накрывает всепоглощающее желание оградить ее от этого жестокого мира — и эта жестокость бьет по ней в основном через меня.

У меня сейчас нет никакой другой свободы, кроме свободы умереть, когда вздумается. И это прекрасно. Став матерью, не теряешь права на смерть. Я лежу в белоснежном одиночестве постели и примиряюсь с целым миром.

Только человеку известно, что сам он — пятно /
На чистоте, которую вечно искал

Прорываться через эту клетку удавалось только с помощью слов — правда, их приходилось искать в мире, потому что сами они отказывались возвращаться к ней.