Басни

Я тебя люблю, и мне всё равно, - сказала она по-русски, с особенным, непонятным ему блеском глаз взглянув на него, - если ты не изменился. Отчего ты не смотришь на меня?

Было мило, но всё это почему-то не забирало за сердце.

...но он не мог вырвать из своего сердца сожаления о потере её любви, не мог стереть в воспоминании те минуты счастия, которые он знали с ней, которые так мало ценимы им были тогда и которые во всей своей прелести преследовали его теперь.

Я, - думала она, - не привлекала к себе Стиву; он ушел от меня к другим, и та первая, для которой он изменил мне, не удержала его тем, что она была всегда красива и весела. Он бросил ту и взял другую. И неужели Анна этим привлечет и удержит графа Вронского? Если он будет искать этого, то найдет туалеты и манеры еще более привлекательные и веселые.

Зачем же мне дан разум, если я не употреблю его на то, чтобы не производить на свет несчастных? (...) Я бы всегда чувствовала себя виноватою пред этими несчастными детьми, - сказала она. - Если их нет, то они не несчастны по крайней мере, а если они несчастны, то я одна в этом виновата.

Наконец прозвенел третий звонок, раздался свисток, визг паровика, рванулась цепь, и муж перекрестился. «Интересно бы спросить у него, что он подразумевает под этим», – с злобой взглянув на него, подумала Анна.

Она позвонила девушку и пошла в уборную. Одеваясь, она занялась больше, чем все эти дни, своим туалетом, как будто он мог, разлюбив ее, опять полюбить за то, что на ней будет то платье и та прическа, которые больше шли к ней.

Справедливо сказано, что всё в мире есть зло.

У каждого в душе есть свои skeletons

...Ему нужно было занятие и увлечение, не зависимое от его любви, на котором он освежался и отдыхал от слишком волновавших его впечатлений.