Басни

В кандидаты баллотировался так решительно отказавшийся Неведовский.
Дверь отворилась, и навстречу Левину проюркнули два раскрасневшиеся помещика.
— Мочи моей нет, — сказал один.
Вслед за помещиком высунулось лицо губернского предводителя. Лицо это было страшно от изнеможения и страха.
— Господи! — и, тяжело вздохнув, губернский предводитель, опустив голову, пошел по средине залы к большому столу.
Неведовскому переложили, как и было рассчитано, и он был губернским предводителем. Многие были веселы, многие были довольны, счастливы, многие в восторге, многие недовольны и несчастливы. Губернский предводитель был в отчаянии, которого он не мог скрыть. Когда Неведовский пошел из залы, толпа окружила его и восторженно следовала за ним, так же как она следовала в первый день за губернатором, открывшим выборы, и так же как она следовала за Снетковым, когда тот был выбран.

Степан Аркадьич, которому было очень весело, послал Дарье Александровне телеграмму такого содержания: — «Неведовский выбран двенадцатью шарами. Поздравляю. Передай». Он продиктовал ее вслух, заметив: — «Надо их порадовать». Дарья же Александровна, получив депешу, только вздохнула о рубле за телеграмму.

Между княгиней Бетси Тверской и Степаном Аркадьичем существовали давнишние, весьма странные отношения. Степан Аркадьич всегда шутя ухаживал за ней и говорил ей, тоже шутя, самые неприличные вещи, зная, что это более всего ей нравится. На другой день после своего разговора с Карениным Степан Аркадьич, заехав к ней, чувствовал себя столь молодым, что в этом шуточном ухаживанье и вранье зашел нечаянно так далеко, что уже не знал, как выбраться назад, так как, к несчастью, она не только не нравилась, но противна была ему. Тон же этот установился потому, что он очень нравился ей.

Разговор зашел о вертящихся столах и духах, и графиня Нордстон, верившая в спиритизм, стала рассказывать чудеса, которые она видела.

• Ах, графиня, непременно свезите, ради бога, свезите меня к ним! Я никогда ничего не видал необыкновенного, хотя везде отыскиваю.
• Хорошо, в будущую субботу, - отвечала графиня Нордстон. - Но вы, Константин Дмитрич, верите? - спросила она Левина.
• Зачем вы меня спрашиваете? Ведь вы знаете, что я скажу.
• Но я хочу слышать ваше мнение.
• Мое мнение только то, - отвечал Левин, - что эти вертящиеся столы

• Что ж, вы не верите?
• Не могу верить, графиня.
• Но если я сама видела?
• И бабы рассказывают, как они сами видели домовых..
• Вы совсем не допускаете возможности? - спросил он [Вронский] - Почему же? Мы допускаем существование электричества, которого мы не знаем; почему же не может быть новая сила, еще нам неизвестная, которая...
• Когда найдено было электричество, - быстро перебил Левин, - то было только открыто явление, и неизвестно было, откуда оно происходит и что оно производит, и века прошли прежде, чем подумали о приложении его. Спириты же, напротив, начали с того, что столики им пишут и духи к ним приходят, а потом уже стали говорить, что это есть сила неизвестная.
• Да, но спириты говорят: теперь мы не знаем, что это за сила, но сила есть, и вот при каких условиях она действует. А ученые пускай раскроют, в чем состоит эта сила. Нет, я не вижу, почему это не может быть новая сила, если она...
• А потому, - перебил Левин, - что при электричестве каждый раз, как вы потрете смолу о шерсть, обнаруживается известное явление, а здесь не каждый раз стало быть это не природное явление. - Я думаю, - продолжал он, - что эта попытка спиритов объяснять свои чудеса какою-то новою силой самая неудачная. Они прямо говорят о силе духов и хотят ее подвергнуть материальному опыту.