Цитаты из книги Конан-варвар. Алая цитадель

Я предпочитаю жить наяву, а не в розовых снах, как эти желтые лунатики.

Здешних мужчин прельщает то, что я совсем иная, нежели их женщины.

Они хуже растений, всех их погубили лотосные сны.

— Это Тог, древний бог, что живет глубоко под землей.

Человек, погруженный в сон, подаренный соком лотоса, подобен мертвецу. Их тела как бы умирают, а души тем временем странствуют в чудесных видениях.

Они получают еду из воды и воздуха, используя солнечную энергию.

В голове бешено работавшего челюстями Конана мелькнула вдруг мысль, что еда и вино могут быть отравленными, но он тут же забыл о ней, рассудив, что лучше умереть от яда, нежели от голода.

Цивилизованный человек уже давно отдал бы богу душу, но он, варвар, сражался за жизнь словно кошка.

А этот киммериец вообще самый честный из нас — он крадет и убивает открыто, рискуя жизнью.

Мурило залюбовался его могучей фигурой, сочетавшей в себе силу медведя и ловкость пантеры ...

— Конан, есть ли что-нибудь, чего ты боишься? Он задумался, трогая себя за подбородок. — Да, — признал он наконец. — Я боюсь проклятия богов.

... руины огромного зала, где сотни закованных в цепи пленников стояли на коленях во время праздников, ожидая, когда жрец-король срубит им головы в честь Сета, бога-змея Стигии.

— Видите ли, горожане обычно спят, вся их жизнь проходит в снах, гораздо более реальных для них, чем действительность.

— Это пыльца черного лотоса, который растет только на Болотах Мертвецов, в далеких джунглях Кхитая.

— А что может делать в доме Алого Жреца Петреус со своими оголтелыми националистами?

Мурило отметил сходство между собой и бестией, и неожиданно ему стало плохо от мысли — сколько еще звериного в человеке.

Улицы в этом районе не имели тротуаров и утопали в грязи и грудах мусора, который выбрасывали прямо из окон. Тут можно было легко поскользнуться и провалиться по пояс в липкую вонючую грязь.

Ужасный крик вырвался из посиневших губ юноши, и эхо его слилось с глухим шумом падающего тела.

Смерть от клыков пса или от топора палача все равно остается смертью.

Отчаяние рождает решимость.