В дни терактов евреи не отвечают. Даже если ты спрашиваешь, сколько стоит сок, они не отвечают. А если отвечают, в их голосе звучит страх.
В дни терактов повсюду, куда бы ты ни пошёл, только и слышится "человеческое отродье" или "убийцы"...
В дни терактов я чувствую в душе стыд и гордость...
В дни терактов я прикидкам, как сэкономить больше денег...
В дни терактов я сам боюсь автобусов. Каждый раз, когда наш фургон останавливается позади автобуса, мне кажется, что вот-вот будет взрыв. Я представляю, как задняя часть автобуса влетает к нам через лобовое стекло и его осколки вонзаются мне в горло.
В дни теракта я говорю себе: "Успокойся! Уже был один. Нелогично, чтобы было два в один день".
В дни теракта я хочу вернуться в постель, забраться под зимнее одеяло, снова стать ребёнком, а не отцом, который должен ходить на работу, приносить еду и каждый день думать о том, что будет завтра.
В дни теракта я снова люблю свою жену, несмотря на то, что она растолстела после стольких родов, несмотря на морщинки под глазами. В дни теракта я глажу её по голове, целую её в лоб.
В дни теракта мне хочется курить, хоть я и бросил, и выпить бутылку виски, хоть это и запрещено.
В дни теракта я не слушаю музыку, зато много ем...
В дни теракта я вспоминаю главного надзирателя и надеюсь, что этот мерзавец был в автобусе, который взорвался, но я помню также девушку-военнослужащую, которая услышала, как я плачу в своей камере, и протянула мне сигарету Marlboro из своей пачки. Я надеюсь, что сегодня она ехала в машине.