Зимний солдат

Он понимал теперь, как можно отдать за кого-то жизнь, – это не милосердие; просто оставаться – пытка.

По-венгерски всё кажется одним словом.

Что только любовь не скрывает от материнского взгляда!

Гений осеняет молодых.

Бог дал нам морфий и эфир.

Его прошение было принято молниеносно. Вербовщика больше интересовало, хорошо ли Люциуш говорит по-польски, чем его медицинские навыки. Махнув рукой куда-то на север, он сказал:
— Там вообще никто друг друга не понимает. Они ставят территориальцев под команду нашим офицерам, а те не понимают ни слова. И как прикажете воевать?

Дело не в патриотизме, думал он. Морфина сульфат, зубчатый зажим, костное долото — вот к чему он стремится.

Отец, воодушевленный его планами, преисполнился нежных чувств и часами излагал Люциушу историю польской кавалерии, уделяя особое внимание молодцам-уланам. Он и раньше часто одевался в какую-то разновидность своего старого мундира, но его нынешняя экипировка достигла новых степеней великолепия: алое галифе, ярко-синий китель с двойным рядом пуговиц, сапоги, которые начищались до такого блеска, что в них уже можно было разглядеть смутное отражение фуражки с перьями у него на голове.

Его поступок привел мать в восторг, но она опасалась, что человека, занятого медицинскими обязанностями за линией огня, могут счесть трусом. Так что она купила ему коня и попросила приятеля из военного ведомства отменить призыв и поскорее принять его в ряды улан — по семейной традиции; хотя Люциуш в последний раз сидел в седле, когда ему было двенадцать.
Отец тоже обрадовался и даже решился взяться за подготовку сына