Смысл истории. Русская идея. Самопознание

Бердяев, будучи потомственным аристократом не стал подобно князю Кропоткину демонстративно упрощаться, а как-то всё-таки постарался держаться аутентично своему происхождению в рамках существовавших возможностей конечно. Тем не менее с репрессивной машиной государственного правосудия он успел немного «пообщаться» как до революции 1917 года, так и после, правда в несколько «оранжерейном» виде: в первом случае –в виду мажорного происхождения, во втором –в виду уже явной философской известности: -«Когда меня арестовывали и делали обыск, то жандармы ходили на цыпочках и говорили шепотом, чтобы не разбудить отца. Жандармы и полиция знали, что отец на «ты» с губернатором, друг генерал-губернатора, имеет связи в Петербурге». -«По окончании допроса Дзержинский.. обратился к Менжинскому: «Сейчас поздно, а у нас процветает бандитизм, нельзя ли отвезти господина Бердяева домой на автомобиле?»». Но это мы немного отвлеклись, процитировав, правда слова автора всё-таки из этой же рецензируемой книги. Бердяев числится нынче (впрочем, как и раньше уже стал) настоящим классиком мировой философии, в том числе как один из важных представителей экзистенциализма. В книге этой интересных (в том числе прото парлептипных) мыслей много, подробно разбирать все нюансы в короткой рецензии бесполезно, приведём лишь ниже, как обычно несколько важных и ключевых, как мне представляется, отрывков-цитат. -«Меня интересуют не столько характеристика среды, сколько характеристика моих реакций на среду» (с.13) -«Никогда и никто не натолкнул меня на занятия философией, это родилось изнутри» (с.27) -«Вернее было бы сказать, что я люблю не жизнь, а экстаз жизни, когда она выходит за свои пределы» (с.39) –и я бы подписался под таким (ницшеанским по духу) воззванием.. поэтично же, разве нет? -«Я, в сущности, всегда мог понять Канта или Гегеля, лишь раскрыв в себе самом тот же мир мысли, что у Канта или Гегеля» (с.55) – очень важный (для меня например) момент: именно –через автора я, как и он «снимаем» текст.. -«Предел инфернальной скуки, когда человек говорит себе, что ничего нет… Интересен лишь человек, в котором есть прорыв в бесконечность». (с.63) -«Смысл должен быть соизмерим с моей судьбой..» (с.356) -«Оптимизм и пессимизм одинаково формы детерминизма, одинаково противоречат свободе». (с.362)

Вряд ли кто-то узнает что-то новое о русском менталитете, прочитав "Русскую идею" Бердяева, кроме, конечно, исторического отсутствия у русского духа имперских амбиций. В остальном же книга и не призвана открывать кому-то глаза. Здесь должным образом собрана и систематизирована информация о российских мыслителях, когда-либо болевших за судьбу своего народа, определенным образом его идентифицируя и предлагая свои способы каких-либо изменений... Труд проделан автором огромный, оценки деятелей блещут своею субъективностью, но конкретно мне точка зрения Бердяева близка, потому от книги я получил реальное удовольствие.

Чем больше всего удивляет сам Бердяев - этому человеку не нужно отстраивать никаких структуры для сравнения, даже мысленно, он оперирует каким-то всепроникающим чувством, которое может и не логично, но производит впечатление. При этом он не забывает оценивать всех и каждого с точки зрения человеческой совести и мир российской словесности очень скоро окрашивается в бердяевские краски. Почему словесности? Собственно, действительно, сборник у Бердяева получился в какой-то большей мере о литераторах, этому вопросу писатель посвятил отдельный семинар, объясняя форму российской философии, которая менее социальна, нежели западная, а потому у нас не было таковых нахлебников на зарплате, которых величали "философы", не было эпохи ренессанса.

Как я это понимаю, Россия никогда не жировала до такой степени, чтобы позволить себе культурное свинство, оплатить неких признанных жрецов, чтобы они при этом еще начинали трепать судьбу великой страны. Игра в бисер у нас всегда велась за незамедлительный наличный расчет. Был некий период, зовущийся "русским ренессансом" (серебряный век), но его представители были однообразными и однообразно упоротыми, их Бердяев в присущей ему джентльменской манере называет "поклонялись не только Богу, но и Дионису". Кому-то, впрочем, они, безусловно, все, как на подбор, нравятся. Что еще раз подтверждает тот факт, что все они в основном похожи. И не нужно уповать на собственную тягу к разнообразию.

Именно потому наши философы напрямую связаны с литературной деятельностью. Один мой знакомый, например, в настоящий момент защищает диссертацию на философском факультете на тему сравнения Толстого и Достоевского. В России не было философов, которые бы более характерно выразили русский дух. Таким образом, русская идея у нас с полным набором мыслей о религии, самоидентификации и без людей, которые открыто называли себя философами. Мне кажется, что именно это и связано напрямую с особенностями национального характера, у нас никогда не любили дармоедов-умников, которые целыми днями ходят из угля в угол в своих туниках, а при этом не занимаются ничем полезным. Мы предпочитаем их попроще и обличенных должной степенью власти.

"Русская идея" рассматривает полный набор деятелей, преимущественно 19 века, частично обращаясь в век 18-й, к Радищеву, и заканчивая веком 20-м, самим Бердяевым. Мысль о менталитете отслежена Бердяевым исторически, он даже предлагает некую связь, в которую, впрочем, я не поверил, ибо придерживаюсь здесь мнения Льва Толстого - не люди выдвигаются в определенное время, а время выдвигает определенных людей. Также, Бердяев немного задалбливает своей манерой сравнивать людей в выводах, это выглядит надуманным и порою не так и важно. Другое дело, что надумано, конечно, у него абсолютно все, но в ходе повествования это совершенно незаметно. Текст производит впечатление максимально объективного.

Терминологически произведение мне показалось довольно простым, это хорошее свойство автора, который использует специальные слова только в тех случаях, когда избежать их уже невозможно, но, к сожалению, книга требует какого-то общего представления о русской литературе 19 века. В противном случае имена Писемского, Чернышевского, Льва Шестова покажутся только именами. Не считая самого себя вовсе не подготовленным в данной области, и я периодически натыкался на людей, которых никогда не читал. Да и одного чтения, определенно, мало. Скажем, ну, знал я Чернышевского в школе, но ничего кроме какой-то идеализированности и общей скучности оттуда не вынес.

В любом случае, большое спасибо Николаю Бердяеву за его труд, сам бы я никогда в подобном ключе русскую литературу оценить не смог. Произведение, как я понимаю, хотя бы в части последней главы, где делаются выводы о природе большевизма, было запрещено при советской власти, да и, насколько я помню сам начало девяностых, когда все бросились читать Бердяева, сам автор не был в чести после революции. Это делает образ автора еще более притягательным.

Рекомендую всем, кто хочет систематизировать свои представления о русской мысли 19 века, всем, кого данный вопрос особо интересует, всем, кто любит Бердяева. Книга написана широко, необъятно охватывает историю, философию, литературу и психологию. Автор - несомненный монстр, способный делать выводы о глобальном, проникший абсолютно везде и постучавшийся во все двери.

Открыла обложку этой книги - и просто волной накрыли воспоминания о том времени - студенческом и постстуденческом (а точнее, о первых года семейной жизни с мужем-историком) - когда запоем читались Бердяев, Лосев, Лев Гумилев... Эх, какое было время! Глубокий философский смысл виделся в каждом слове, в каждой фразе, приятно было видеть и озвучивать параллели, ассоциации, отсылы к каким-либо философским трактатам... Эх, было время.

В остатке имею большой интерес к философствующим людям, к философствованию в художественных произведениях, а также к вопросам диалектики и метафизики.

Конкретно данная книга - подзаголовок ее "Опыт философской автобиографии" - написана доходчиво и очень...проникновенно, что ли, если можно так сказать о нехудожественном произведении. Очень вдумчиво и непредвзято автор буквально препарирует все процессы, которые происходят в сознании и душе мыслящего человека на фоне общественных катаклизмов.

UPD: Я увидела тег к книге "самокопание". Улыбнулась и согласилась: да, это именно оно, но на каком высоком уровне выполненное!!!