Angstige mensen

это история обо всем на свете, но главным образом об идиотах. Мы делаем все, что можем. Пытаемся научиться быть взрослыми, любить друг друга и вставлять флешку в разъем правильной стороной. Ищем, за что зацепиться, за что бороться, на что надеяться. Изо всех сил стараемся научить детей плавать. Это нас объединяет, и все равно мы остаемся чужими, мы никогда не знаем, как отзовутся в других наши поступки, как твоя жизнь отзовется в моей.
Мы спешим по своим делам, в тесном потоке, не замечая, как задеваем друг друга полами своих пальто и тотчас расходимся в разные стороны. Я не знаю, кто ты, мы друг другу чужие.
Но вечером, когда ты придешь домой, когда кончится этот день и настанет ночь, вздохни поглубже. Ты и я пережили этот день.
Завтра настанет новый.

«Жизнь надо прожить так, чтобы со смертью сложились дружеские отношения», но Эстель было этого не понять. В свое время, когда она читала сказки детям перед сном, ей вспоминался Питер Пэн, говоривший: «Смерть – великое приключение». Возможно, для того, кто умирает, это и так, но не для того, кто остается. Ей остались лишь тысячи рассветов и жизнь в красивой тюрьме. Щеки ее дрожали, напоминая о том, как она стара; тонкая кожа колыхалась от каждого ветерка, который остальные даже не замечали. Эстель ничего не имела против старости, если бы не одиночество. Когда они повстречались с Кнутом, между ними не было пылкой влюбленности, ничего того, о чем пишут в романах: их история была историей детей, нашедших друг в друге отличного товарища для игр. Когда Кнут прикасался к Эстель, даже когда дотрагивался до ее сокровенных глубин, ей казалось, будто они лазают по деревьям или прыгают с причала. Больше всего ей не хватало его смеха – за завтраком Кнут смеялся так, что изо рта в разные стороны прыскали кусочки яйца всмятку. С возрастом, когда у него появилась вставная челюсть, это стало еще смешнее.

— Кнут умер. – Эстель впервые произнесла это вслух и громко сглотнула.

Она хотела признаться Кролику в том, что ей нужна дистанция. Что она не может не смазывать руки антибактериальным гелем. Что пересчитывает предметы в любом помещении, где оказывается, для того, чтобы успокоиться. Что любит таблицы и выкладки, потому что верит в порядок. А еще – в том, что экономика, которой она посвятила всю свою жизнь, стала проблемой для всего мира, потому что экономическая система получилась чересчур жесткой. Мы забываем не только о том, какие мы жадные, но и о том, какие мы слабые. И это нас разрушает.

Всем этим Заре хотелось бы с ним поделиться, но она привыкла к тому, что люди либо не понимают, либо не хотят понимать. И она промолчала.

Джим подумал, что у сегодняшней молодежи слишком большой выбор, в том-то вся и проблема; если бы все эти приложения для знакомств существовали во времена его молодости, жена Джима никогда бы его не встретила и не вышла бы за него замуж. Если выбирать все время, то никогда, черт побери, не сможешь выбрать, думал Джим. Живешь в постоянном стрессе: пока ты сидишь в туалете, твоя вторая половина листает Тиндер – свайп вправо, свайп влево, – и находит родственную душу. Того гляди, целое поколение заработает цистит – так и будет сидеть без штанов и ждать, пока что у партнера сядет батарейка в телефоне.