Цитаты из книги Город Брежнев

«…от некоторых проще наезд выдержать, чем дружелюбие»

Правильная работа требует тишины

Но раз уж не умер, надо не рассуждать, а действовать - все время, пока не умер. Тогда и умирать будет некогда.

– Бога нет. – Ну, так говорят, – сказал Вафин, криво улыбаясь. – А мне дядька говорил: есть или нет, мы не знаем и не узнаем. Ты, говорит, главное, ручонками на него не маши. Для Бога замах обиднее удара. Удар он и не почувствует, а вот замаха не простит. – Бога нет, – повторил Виталик. – Он был, но его убили на войне. Свои же и убили, как всегда бывает.

Человек, который тебя заставляет унижаться перед всеми, и есть враг, больше никто

А наши не могут быть фашистами. Наши не могут кидать гранаты в дом, бомбить города, захватывать чужие острова, ну и вообще – нападать, стрелять в спину, обманывать и предавать. Потому что какие они наши после этого?

... еду любить - маразм. А любить вещи - маразм в квадрате.

И начальству это слово нужно затем же, вдруг сообразил я. Вы любите Родину, школу, родителей, друзей – а значит, обязаны делать вот это, это и еще в свободное время три раза в неделю по полтора часа вот это. Конец договора. Не выполнил – не любишь. Не любишь – не человек. То есть про любовь спрашивают с одной целью – заставить. А я не люблю, когда заставляют.

Принято говорить, что власть строгая, но справедливая, с этим фиг поспоришь. А если наоборот – справедливая, но строгая? Или справедливая, но жестокая? Или просто жестокая по-любому, а насчет справедливости уж как получится? И власть не виновата, никто не виноват, просто жизнь так устроена: справедливость в ней то ли есть, то ли нет. Запланирована, но, как говорится, поставщики и смежники подводят. А вот жестокость всегда с перевыполнением плана идет.

...."целый колхоз подростков разной степени трудности."

Так всегда бывает: пока ничего не получается, осторожничаешь и делаешь все по правилам, а едва научишься – жди беды. Потому что расслабился и королем выступил. Вот и лови в корону.

"Честно говоря, она ждала, что он вернется сразу. Потом ждала, что он вернется вечером. Потом ждала, что он вернется завтра, или послезавтра, или когда-нибудь. Ждала. Верила. Плакала. Молилась. Это ничего не изменило".

...краска лупилась, как плечи на курорте.

...теперь я мог рассуждать про рок и метал по чеснаку, а не как раньше – вроде бы авторитетно, а на самом деле кривясь в душе от неловкости. Возможно, почти у всех так, но все – это все, а я – это я. Ненавижу врать и накалывать тоже не очень люблю.

«...надо доказать, что ты свой, а не чужой, что ты пацан, а не чухан. Доказывать приходится по-разному: словом, делом, внешним видом или просто тем, что в книжках называется осведомленностью, а в жизни позволяет отвечать на разные вопросы, от «что слушаешь?» до «кого знаешь?»

Я горны терпеть не могу, у них звук жестяной и всегда фальшивый, к тому же чересчур громкий, и вообще они не для радости, а для неприятностей: с постели там вставать, в ногу шагать или в атаку идти. Но тут горн пел чисто и высоко, как в телевизоре, и ноты были тоскливыми, но звучали гордо – так, что хотелось выпрямиться, а ржать над красной и сжатой в кулачок мордой горниста не хотелось.

И вообще, деревенские – это люди, которые заботятся о тебе, как о своем ребенке, выращивают, кормят, дружат, играют. А потом отрубают голову и съедают. Ты, Артур, это как бы имей в виду.

"Не было у меня настроения для игр и трепа. Мало ли что солнце снаружи. Внутри-то его нет".